– Благодаря девочке, которая всегда все знает, он жив, – улыбнулась она. – И надеюсь, скоро пойдет на поправку.
– Все равно не вышло бы секрета, я заметила одинаковые кольца на ваших безымянных пальцах, – сказала я.
– Глаз – алмаз, – похвалила Дженни.
– Жаль, что мой глаз-алмаз не заметил снайпера. Сет его приметил, да и то слишком поздно.
– Не поздно, – возразила Дженни. – Мы все живы, значит, совсем не поздно… Как вы там оказались?"
"– Я слышала, что вы планировали встретиться после университета, когда сидела на кухне прикованная к батарее.
А когда родители мне сказали, что Дэмиен после всего, что сделал для меня, вероятно, не жилец, я решила проведать вас. Сет составил мне компанию.
– Знаешь, что, Кристи? – сказала Дженнифер. – Я буду молиться за тебя каждый день. Я навсегда запомню это.
– Ты будешь молиться? – переспросила я. – Серьезно? Ты знаешь молитвы?
Мне показалось совершенно немыслимым то, что Дэмиен, порок во плоти, женился на девушке, которая тоже знала молитвы.
– Да, я знаю много молитв, – улыбнулась Дженнифер.
– И Дэмиен… не против? – спросила я.
– А почему он должен быть против? Атеист – не значит сатанист, – рассмеялась она.
Мы еще поговорили с Дженнифер обо всем, что лезло в голову, и допили какао. Почему-то я чувствовала себя сказочно счастливой. Свет и тепло наполнили мою голову, мои легкие – меня всю. Наверно, я открывала рот – и из него вылетал луч. Наверно, сияние исходило из моих глаз. Наверно, кончики моих пальцев светились, как маленькие светлячки.
Что со мной случилось? Я спасла человека, который спас меня, – вот что случилось! И теперь он в безопасности – здесь, рядом. И еще он любим. Есть та, кто бережет его покой. Она держала его за руку, когда его тело прошили пули. Она сделает его счастливым.
Я не испытывала к ней ревности. Во мне не было чувства, даже отдаленно похожего на ревность. Дженнифер словно была неотделимой частью Дэмиена, его продолжением – а значит, на нее моя симпатия распространялась тоже. Ведь нельзя любить сокола, но не любить его крылья.
Нельзя любить солнце, но не любить его свет! Когда я перед уходом обняла ее – я словно обняла и его тоже. Когда она улыбнулась мне напоследок, я знала, что мне улыбается и он.
Я, видимо, совсем разомлела от этих чувств, потому что не восприняла всерьез Майкла, который встретил меня сразу за дверью комнаты – мрачный, как диктор, зачитывающий плохие новости.
– Ты солгала мне, никто не отправлял тебя туда с какао, – сказал он хрипло.
