Ваши жаркие объятия на кладбище смотрелись просто… кино отдыхает.
– Так вот в чем дело?! – воскликнула я. – Ему просто-напросто нужна была опора. Иначе он рухнул бы. Не каждый день хоронишь жену. Но это не значит, что у меня с ним что-то есть или будет.
– Ну конечно, Кристи, – саркастично бросил мне Харт."
"– Ну конечно что? – разъярилась я. – Ах, знаю! Ты уже вообразил, как я отсасываю ему в темных коридорах дома Стаффордов, под картиной Босха, изображающей ад, прямо после похоронного банкета, даже не успев снять траурную одежду!
– Хватит, – отрезал Харт, резко выдыхая.
– Хватит что? Тебя злит мысль о том, что я могла бы отсосать Дэмиену? Думаю, он был бы рад, так как его жена как раз давно не отса…
– Тебе очень хочется вывести меня из себя, не так ли? – Он подошел ко мне ближе и уперся ладонью в стену над моей головой. – Не стоит.
– Боюсь, это единственный способ заставить тебя говорить то, что ты думаешь, и делать то, что ты на самом деле хочешь! Меня тошнит от твоего железного самообладания. Иногда я думаю, живой ли ты вообще? Есть ли плоть под этой пуленепробиваемой оболочкой.
– И я постучала пальцем по его груди.
Он перехватил мою руку и сжал запястье до боли.
– Мое самообладание гораздо хуже, чем ты можешь представить, – проговорил он.
– Да неужели? – продолжила я. – А по-моему, под этой кожей только тугоплавкий металл, идеальные алгоритмы принятия решений и никаких ошибок. Гэбриэл Харт откажется от любимой женщины, если придется выбирать между ней и спасением целого клана. Он наступит себе на горло и будет терпеть омерзительного Джо МакАлистера, если это поможет ему остановить войну.
Он просчитает все мои шансы с Дэмиеном и будет представлять, как тот трахает меня так и этак, вместо того чтобы…
– Твою мать, Кристи! – прорычал он.
– … делать это самому!
Он прижал меня к стене, сжал мои предплечья, и хрипло проговорил, касаясь горячими губами моего уха:
– Боже, знала бы ты только, что я хочу сделать с тобой. Как страшно я хочу отплатить тебе за то, что ты сбежала к Стаффорду.
За то, что не дала мне времени разрешить все. За то, что позволила ему тискать тебя на кладбище. За все мои бессонные ночи, за все мои похеренные нервы. Знала бы ты только, что я мог бы сделать с тобой, если бы не боялся за ребенка… Ей-богу, ты бы умоляла меня остановиться. Ты бы извинялась за свои ошибки так старательно, как никто и никогда…
– Ну так сделай это, – ответила я, дурея от его близости, ярости и этого признания. – Отплати мне, и дело с концом.
