Снился Дэмиен, который расстреливает моих родных, потом останавливается передо мной. Смотрит на мой живот и говорит: «Я подожду, пока ты не родишь мою дочь, но потом убью и тебя тоже. Никому из МакАлистеров не жить». Мне хочется ответить ему, что моя дочь – тоже МакАлистер, но я боюсь за ее жизнь и поэтому молчу.
Мне снились буря, молнии и незнакомка, ведущая меня по каменному мосту, который обваливался сразу же за моими пятками. Снились вкус земли во рту и мои похороны, на которые пришли только Анджи и Гэбриэл.
За плечом Харта стояла детектив Эмма в вечернем платье: сразу после моих похорон они собирались на какой-то банкет.
Но окончательно добило меня другое.
Как-то, измученная кошмарами, я встала ночью, чтобы попить воды. Внизу горел свет. Я привыкла к тому, что кто-то из моих телохранителей бодрствует ночью и приглядывает за порядком. Лампочка на лестнице в ту ночь перегорела, я спускалась по ступенькам очень медленно и осторожно, чтобы не упасть в темноте. И моя бесшумность была вознаграждена.
Или наказана – смотря как посмотреть.
Я услышала, как Оливер разговаривает по телефону. Тихо, долго, обстоятельно. Смеется, прикрывая трубку ладонью, и рассказывает обо всем-всем-всем: о том, как нам тут живется, о состоянии дома и погоде, о том, как иногда на всем острове ложится сеть и он подумывает завести голубиную почту.
Но больше всего он рассказывал обо мне: что я делаю, куда хожу, сколько сплю, какое у меня обычно настроение, с кем я общаюсь и поддерживаю связь, как часто я езжу к врачу…
Даже о фасоне моих трусов, наверно, рассказал бы, если бы только увидел их.
Я села на ступеньку, закрыв руками лицо. Меня мутило от ярости и разочарования. Говорили они еще минут десять, и, когда Оливер распрощался со своим собеседником, я убедилась в том, что поняла с самого начала.
– Пока, Гэбриэл, – сказал он.
Так же бесшумно я вернулась в свою комнату и забралась в кровать, едва живая от шока.
Мои телохранители не считали меня за босса.
Боссом для них по-прежнему был Харт. А я – всего лишь психованной дурочкой, перед которой нужно было разыгрывать спектакль, чтоб она снова чего не выкинула. Чтоб она просто послушно сидела на острове и не рыпалась.
У меня не было моих людей. У меня не было телохранителей. Если Харту вздумается прийти сюда – они перед ним красную дорожку раскатают. Если отцу вздумается прийти вместе с Хартом – он придет. Никто не встанет между ним и мной.
