Сколько тебе, пятнадцать? И что я там с тобой делать буду, нянчить? Без обид, но нет.
– Меня не придется нянчить!
– Тихо! Да не ори ты так! – шикнула Маккензи.
– Пожалуйста, – прошептала я.
– Там кто-то за дверью, – пискнула блондинка, закрывая ладонью рот.
Девчонки замерли, и в следующую секунду мы услышали, как в замочную скважину вторгается ключ.
* * *Из коридора на кровать упал яркий луч света и запечатлел сцену преступления во всей красе: ученицы школы святой Агаты, самой престижной школы для девочек во всей Ирландии, сидели кружком на разобранной кровати в полночь и – о ужас! – не спали.
Хвала Иисусу, пока ключ поворачивался в скважине, Бэмби и Саммер успели натянуть майки, а Маккензи с блондинкой – пижамные штаны. Я успела набросить покрывало на гору рассыпанных по кровати карт. Темный силуэт в проеме двери шагнул в комнату, и я узнала мисс Де Вилль – зубастую и всевидящую комендантшу, которая отвечала за порядок и дисциплину во всем пансионе.
– Кто все это устроил? – спросила она таким голосом, что у меня на голове зашевелились волосы.
Блондинка издала странный клокочущий звук, будто ей перекрыли кислород. Саммер побелела как полотно. А Маккензи начала медленно сползать с кровати на пол, словно зомби увидела.
– Тогда вам всем грозит исключение, юные леди. Завтра ваши родители будут вызваны в школу и…
– Это я, мисс Де Вилль! – воскликнула я. – Это я!
Мисс Де Вилль, взгляд которой до сего момента ни разу не останавливался на моем лице, внезапно заметила меня и опасно прищурилась.
– Вы, мисс МакАлистер? Не смешите меня, юная леди, да я скорее поверю в то, что овечка пробралась в волчье логово и устроила там резню.
Отправляйтесь в свою комнату! Все остальные завтра же будут исключены за нарушение свода правил и вовлечение девочки из младшего класса в это неподобающее и вопиющее…"
"– Но это правда я! – выпалила я. – Это именно я пришла сюда ночью, потому что… потому что… у меня начались месячные, и мне срочно понадобилась прокладка, мисс Де Вилль! У Маккензи их тоже не оказалось, и мы пришли сюда, чтобы спросить у других девочек.
Мне очень жаль, исключите только меня!
Не знаю, откуда на меня накатило такое вдохновение и такая безудержная смелость. Наверно, я просто знала, что если Маккензи и другие будут исключены, то вышивание и молитвы останутся моим единственным развлечением на ближайшие несколько лет. Де Вилль, впрочем, не выглядела растроганной. Явно не верила ни единому слову.
– Хотите, покажу вам, что это правда?! – воскликнула я.
