Передо мной лежало идеально круглое озеро с водой такой прозрачности, что казалось, будто оно светится изнутри, от его поверхности поднималось едва заметное голубовато-фиолетовое сияние.
– Священное озеро, – благоговейно произнёс Кхэли. – Осталось проводить Каари в последний путь. Ритуал проведём ночью, когда обе луны взойдут.
Когда на небе показались оба ночных светила, мы подошли к самому берегу озера. Вода была абсолютно неподвижной, словно антрацитовое зеркало, отражающее тёмное небо. Шаман остановился у водной кромки и произнёс несколько слов на древнем языке.
Я осторожно извлекла пульсирующий кристалл из шкатулки. Он сиял ярче, чем когда-либо, словно чувствуя близость чего-то важного.
Киара обвилась вокруг моих ног. Кхэли начал напевать древние слова, и я повторяла за ним, будто я всегда знала этот язык."
"Через Киару и царящую в этом месте магию я соприкоснулась с сущностью Каари. Я увидела всю её жизнь, раскрывающуюся передо мной, как страницы книги: её рождение в древнем храме, её первую встречу с Ведоком, молодым мужчиной с татуировками на лице… Я видела все их сражения, приключения… Как Каари потеряла своего Ведока… Жизнь у них была долгой и интересной.
Полной трудностей и превозмоганий.
Мои пальцы вдруг ослабели, и кристалл выскользнул из моих рук, ухнув в озеро, поглотившее подношение мгновенно. Стоило камню коснуться водной глади, как мир озарился мощной вспышкой света, превратившей тьму в ясный до невозможности день.
От неожиданности я зажмурилась, слёзы потекли по щекам от рези в глазах.
Когда я снова смогла видеть, передо мной лежало всё то же безмятежное озеро.
«Я чувствую, что часть души мамы срослась с моей…», – призналась Киара, раскручивая свои кольца.
– Ритуал завершён, – торжественно объявил Кхэли. – Каари обрела покой, а часть её силы перешла к Киаре.
Мы молча стояли на берегу, глядя на звёзды. Я чувствовала странное спокойствие и умиротворение, словно тяжесть, которую я несла с момента смерти Каари, наконец была снята с моих плеч.
Ещё до рассвета отправились домой.
На четвёртый день пути миновали руины, где останавливались в первую ночь, и вышли на древнюю дорогу, ведущую прямо к Нгосини.
– Никогда не думал, что буду так рад увидеть полуразрушенные стены, – сказал Лёшка, вытирая выступивший от жары пот со лба.
Мы зашагали быстрее и вскоре очутились у восточных ворот, где творилось что-то странное: возле них (ворот) толпились люди и нелюди.
