— У меня нет мобильного, — раздраженно фыркаю, даже не обернувшись.
— Можешь не притворяться, Лена. Я знаю, что у тебя есть, а чего нет.
Это последнее, что он мне говорит, перед тем как покинуть квартиру. Мне бы хотелось сейчас просто лечь и поплакать, но я не могу позволить себе эту роскошь — надо заняться дочкой, возможно, покормить, если она больше не заснет.
На новом месте все непривычное, чужое. Хотя, конечно, стоит признать, что квартира у Армана шикарная. Я бы такое себе вряд ли смогла позволить в ближайшее время.
Гостиная, в которую мы заходим, огромная, стильно обставленная. Но как будто холодная, нежилая. Никаких мелочей, которые хоть как — то указывали бы, что здесь кто — то постоянно живет. На кухне, в общем, то же самое — стерильная чистота. Даже как — то неловко здесь что — то делать.
Вообще если не думать, что это квартира Армана, то выглядит все неплохо. Но я подспудно цепляюсь к мелочам — слишком темные шторы, слишком вычурные обои. Только потому что я не хочу здесь находиться.
Надюша хоть и сонная, но спать отказывается, и полдня мы с ней занимаемся тем, что обустраиваемся, кормимся, изучаем новое место жительства.
Будь моя воля, я бы так и сидела в одной комнате. Не хочу. Не хочу ничего знать, ничего смотреть. Не хочу, чтобы потом Нечаев меня обвинил еще и в том, что у него дома шпионю.
Но у дочки свое мнение на этот счет. Ей довольно быстро становится скучно в одной комнате, а на кухне она уже все что можно исследовала. Игрушек с собой у нас почти нет — уезжала я впопыхах и налегке.
В приоритете были вещи и питание.
Короткий список того, что нам пригодилось бы, я, конечно, составляю. Но не отправляю Арману, а планирую сама все заказать. Не хочу зависеть от Нечаева — кое — какие сбережения есть и у меня самой.
Когда днем Надюша все же засыпает, набегавшись, я ложусь с ней рядом и просто любуюсь. Наслаждаюсь каждой минутой, проведенной рядом с дочерью. Раньше подобное для меня было роскошью. Это просто чудо, что при таком графике встреч дочка не забыла меня и все еще зовет мамой.
Сама не замечаю, как проваливаюсь в сон, причем такой глубокий, что даже когда слышу где — то далеко невнятный шум, не могу проснуться. Чувствую, как Надюша подкатывается ближе, вдыхаю ее детский запах и снова проваливаюсь в сон.
Просыпаюсь я первой — за окном уже стемнело, а Надя все еще сладко спит. Сонно моргаю, оглядываюсь и понимаю, что мы с дочкой укрыты пледом, хотя я вроде бы не доставала его.
