Он почти постоянно рядом. Всего раза три уезжал, оставляя нас одних. У меня появился новый телефон для связи с мужем. При этом на все мои вопросы касательно моего отца он отвечать отказывается.
Просто игнорирует, либо ловко переводит тему. Надя с каждым днем все больше становится папиной дочкой. И конечно, у меня не получается остаться к этому равнодушной. Впрочем, Арман делает все, чтобы спровоцировать меня на близость — ходит в одних штанах, постоянно оказывается рядом — то пройдет так, что заденет меня, то погладит, то приобнимет, вроде как придерживая.
И это работает. Медленно, но верно я все больше начинаю сомневаться в своих установках. Все чаще задумываюсь о том, что, может быть, надо рискнуть?
Последней каплей становится сегодняшний вечер. Нечаев приезжает гораздо позже, чем обещал.
Мы Надей уже поели, а ужин для Армана успевает остыть. Я хоть и понимаю, что он, скорее всего, задержался в офисе — наверняка в свете всех событий там обстановка напряженная, но все же внутри нет — нет да прорежется противный голосок, который настойчиво напоминает о том, что Арман вообще — то мужчина полигамный.
И раз он не получает секса здесь, то пойдет искать его на сторону.
— Прости, засиделись с Толиком, — виновато говорит Нечаев, заглядывая к нам в гостиную. — А у меня для тебя подарок.
Надя тут же реагирует — она быстро поняла, что папочка ее очень любит и намерен баловать по полной. Так что на слово подарок уже начинает улыбаться.
— Точнее, вам, — поправляется Арман, посмотрев на дочку. И протягивает ей небольшой пакетик.
— Па! — радостно взвизгивает Надюша и берет тот, усаживаясь на пол и раскрывая.
— А это тебе, Лен, — загадочно улыбается Нечаев и протягивает мне пакет побольше.
Что — то в его взгляде вынуждает меня насторожиться.
Заглядываю внутрь и так и застываю, глядя на содержимое.
Мамочки…
— 33 Лена —
Чувствую, как предательский румянец расползается по щекам, по шее. Вот как Нечаеву удается так ловко манипулировать мною? Как он угадывает, что и как на меня подействует?
Поднимаю на него взгляд и едва не задыхаюсь от того, сколько жадности и желания в его глазах.
Я будто глохну на несколько мгновений, окунаясь в эту топкую тьму.
Щеки горят все сильнее, а между ног становится влажно.
Да что ж со мной такое — то?
— Это… Ты…
— Просто захотелось сделать тебе приятное, — низкий голосом произносит Арман. — Это ни к чему тебя не обязывает. Надеюсь, тебе понравится.
Надя очень вовремя переключает внимание на себя, и мне есть за чем спрятаться.
