— Которой ты будешь по нраву — возьмешь в жены! — объявил Ерепень. — В сей час я их не спрошу, а ты спать ложись. А разбудит та дочь, которая выберет тебя. Утро вечера мудренее. Но запомни: старшая, Добрава, согласится замуж — к богатству приведет, все сокровища откроет перед тобой, со средней, Забавой, — весело и беззаботно всю жизнь проживешь, с младшей же, Смиреной, не найдешь ты ни богатства, ни веселья, но зато обретешь опору в трудах своих и счастлив будешь."
"Вином опьяненный и очарованный красотой дочерей царя, Годислав будто забыл, зачем приехал, и уснул, шепча их имена, держа перед взором прелестные образы и не зная, которая из них выберет его себе в мужья…
Тем временем Путивой, получив восьмиперую стрелу с известием, что Великий Князь достиг Порожска и с почестями принят царем скуфов, тайно созвал волхвов перунова братства числом сорок, от всех городов парусья, всю храмовую стражу, состоящую из тысячи стрельцов, на дворе поставил и слово свое молвил:
— Без малого дюжина лет миновала, как сел на престол молодой Годислав, пришедший от светлогорских старцев.
Скоро придут крамольники и посвятят его в Законы. И что зрите вы, братья? Чему обучили его жрецы Даждьбога? Много ли пользы принес он парусью? И прославился ли сам великим делом? Поднял ли он варягов на вольный труд? Укрепил ли города стенами?
— Без нас не поднять ему ни русов на вольный труд, ни крепостных стен, — отвечали некоторые волхвы. — Но государь еще молодой и гордый, не хочет просить нашей помощи, ибо привержен не Перуну, а ветхому Даждьбогу.
Нам же след не ждать, когда Великий Князь обратится и попросит, а самим помочь ему. Богов у нас много, и все ныне спят, а варяжская земля одна, так и мы должны стоять заедино.
Но нашлись в храме и другие, кто не согласился с первыми.
— Не станем помогать Годиле, — загомонили они. — Прежде пусть примет Перуна, а не чтит оскоранную телятю. Да и на что нам городские стены, братья? Кого нам страшиться, если сгинуло обрище? Не хотим мы сидеть в крепостях, а хотим жить открыто, как в Былые времена на Родине Богов! Если государь боится, так пусть сам строит, без нашей помощи!
И были еще третьи, кому и вовсе не нравился молодой Великий Князь, но, мудрые, они промолчали, пряча в бороды свои тяжкие думы.
Вместо них Закон, подняв мохнатые седые брови, отворил суровые уста:
— Одни лишь беды нам от нового государя. То росов приведет к нам, а они озоруют да грабят, то племен диких накличет, которые воруют да дома наши жгут.
