— Дагдар урбад!
Зрящая рука отдернулась, спряталась под одежды, а близнецы заслонили глаза ладонями, согнулись пополам — то ли в поклоне, то ли чтоб спрятать лица, и задом, неуклюже переступая ногами, удалились в шатер.
За ними обнажили головы и попятились сначала старицы, потом старцы и слуги, причем поспешно и неожиданно сноровисто.
Когда палуба опустела, Авездра сдернула с головы покрывало и приблизилась к Космомыслу.
— Ты Ара дагдар урбад! — провозгласила она.
— Не знаю твоего языка, — с сожалением признался исполин.
— Не понимаю, что ты сказала.
— Ты бог Ара, вечный и всемогущий.
— Нет, я не бог, — вздохнул он. — Мне стыдно называться даже внуком божьим, ибо я опозорил своего Деда своим пленением и рабством.
— Ясновидящие жрицы Астры узнали тебя, бессмертный Ара!
— Меня зовут Космомысл… Авездра оставалась непреклонной.
— Так тебя именуют арвары. На языке македон Полунощная Звезда называется Ара. Ты — ее божественный Свет, и ясновидящие чаровницы узрели сияние, исходящее от тебя.
А третья рука Гурбад-ажар увидела твою вечную природу, которой обладают только боги — дагдар урбад.
— Твои слова заблуждение! Это от дорогих одежд, от золота и самоцветов исходит сияние!
— Третья рука Гурбад-ажар никогда не ошибается, потому что она — зрящая."
"— К сожалению, я обычный смертный исполин из рода Руса, и моя природа не вечная, и не божественная — простая человеческая, и даже не царственная, как у тебя.
Мне отмерено не так уж много лет жизни. Поэтому, если ты освободила меня, то отпусти, как только причалим к берегу. Прежде всего я должен отомстить императору Марию за позор и унижение…
— Мария давно нет на этом свете, и некому мстить. А у тебя, дагдар урбад, впереди столько лет, сколько звезд на небе.
— Если бы я родился вечным! — горько вздохнул исполин. — Но даже не хочу испытывать судьбу, как испытал ее мой соперник Уветич. Я знаю, что умру, как умирают ныне многие арвары, может быть, не достигнув и ста лет.
Поэтому мне нужно многое успеть…
— Но ты прожил на земле уже более двух веков! Только двести лет тебя держали в цепях.
Космомысл сделал попытку встать, однако иентера так сильно качнулась, что гребцы левого борта сбились с ритма, а кормчие налегли на кормило, дабы выровнять ход корабля.
— Тебе солгали… Я был в рабстве всего два года!
— Нет, всемогущий Ара.
