— А давай-ка, старый Путивой, позовем молодого Годилу да послушаем, чему его вещие старцы обучили? Может, ему не за коном стоять и внимать гласу богов, а и кобником-то несподобно будет?
Послали отроков, чтоб разбудили наследника, а он уж сам идет к отцу, да не из палат своих — с ярмарочной площади, весь в пыли да извести.
— Что скажешь, Годила? — спросил Белояр. — К чему это, если стена столь долго простояла, а ныне рухнула?
— Да ведь без нужды стояла вот уж двести лет, — ответил княжич.
— Верно, не стало в крепостях нужды, — любуясь сыном, подтвердил государь.
— С той поры, как твой великий прапрадед Горислав исторг обров из арварских пределов. Ты скажи, с чего она обвалилась вдруг в одночасье? Ведь крепка стояла?
— А должного присмотра не было, отец. Кровля над нею давно сгнила, иструхла, летом вода в кладку просачивалась, а зимою замерзала. Вот льдом и разорвало ее изнутри, а со временем дождями весь скрепляющий раствор вымыло.
— Пожалуй, так и есть, — несколько обескуражился государь. — Но ты скажи, какой в этом знак ты узрел? Добрый или худой?
— Худое тут в том, что в ярмарку упала стена, — сказал воспитанный крамольниками княжич.
— Часть площади завалила, где торговые ряды стояли, да весь проезд вдоль пристани засыпало, неловко станет обозам к кораблям подъезжать. А доброе здесь — не придавило никого, ибо ночью обрушилась.
— Постой, Годила, — смутился Белояр от сыновней несмышленности. — Я спрашиваю о тайном значении. Всякое явление несет в себе иную суть, сокрытую от глаз.
— Ну, коль о тайной сути речь, отец, то знак сей явно зрим, — наследник бездумно пожал плечами.
— И говорит он о том, что следует обнести стольный град новой стеной. Благо, что казна полна и еще полнится, а доступность богатства всякого встречного поперечного вводит в искушение.
Путивой сидел, взирая на Годислава, и будто бы усмехался в дремучую черную бороду и тем лишь раззадоривал государя.
— Чему учили светлогорские старцы? — уж возмутился он. — Отдал тебя в учение, чтоб ты познал суть сокровенных знаний! Чтоб по прошествии первой дюжины лет был посвящен в Законы, как это прежде было! И власть в себе соединил… А с чем ты вернулся? Открыли тебе крамольники слух, чтоб слушать Кладовест?
— Да не сердись, отец, открыли! — засмеялся княжич.
— И слух, и зрение, и тайну Предания древнего…
— Что же ты не в силах истолковать падение стены? Вот Путивой позрел на знак и сказал, что грядущий день мне готовит! Скажи и ты, что ныне меня ждет?
— Скажу без всяких знаков.
