Наемники собирались каждый день за частоколом летнего лагеря и порывались двинуться в Ромей или хотя бы под его стены, чтоб быть услышанными, но не находилось офицера, свободно изъяснявшегося на латыни или греческом, который бы смог объяснить, что требуют обиженные: легион состоял из мавританцев, нумидийцев, корбудодов и даже айвайцев, язык которых вообще не переводился на другие языки.
Что толкнуло к ним магистра конницы, где жалованья никогда не задерживали, Юлий и сам не знал, скорее всего, простое любопытство, но вся эта черная толпа окружила его и под восторженные возгласы понесла в сторону Ромея.
Вначале он даже сопротивлялся и хотел вырваться, но по пути к столице из летних лагерей, завидев бегущих легионеров, начали присоединяться другие, и это неожиданно вдохновило его. Ко всему прочему, он увидел в небе стаи птиц, спешащих к будущей поживе, и понял, что настал час, предсказанный авгурами.
Когда голодная пешая толпа приблизилась к стенам столицы, он один сидел на коне, ощущая за спиной целую армию, дышащую ему в затылок.
Однако же префект города схитрил, заманив Юлия и еще несколько десятков офицеров в крепость будто бы для переговоров, где их ждала преторианская засада. Бунтарей заключили в подземелье, а обезглавленную разноязыкую толпу легионеров разогнали всего одной гвардейской когортой.
И вот, сидя в одиночке с единственным малым окошком, Юлий каждое утро ждал казни и в последний раз смотрел на солнце, всходящее за горами, но так и не увидел его, поскольку, едва осветив вершины, оно тут же скрывалось из виду, заслоненное толстой стеной.
Ни один звук не доносился снаружи, и затворник не знал, что уже несколько дней под стенами Ромея бушуют толпы разгневанных легионеров, скандируя его имя, а в самой столице префект претория и будущий комит Антоний усмиряет толпы народа, громящие форумы и лавки.
То обливаясь потом, то дрожа от холода, Юлий испытывал одно желание — чтоб к нему кто-нибудь пришел. Пусть даже надзиратель, дабы назвать час казни. За дверью, однако, была полная тишина.
"
"Измученный ожиданием, после бессонной ночи, в тот роковой предутренний час он толкнул дверь и обнаружил, что она не заперта, а в коридоре брошено оружие бежавшей охраны…
И сейчас было то же самое нестерпимое желание, но приближенные все еще прятались среди колонн, и скорее всего это они впустили первым посла Артаванской Сокровищницы. Как всегда самоуверенный, важный и пестрый, он станцевал приветствие, после чего распустил павлиний хвост.
