— А ты отдай ее замуж за пророка, — заявили Гурбад-ажар. — Все цари македон, едва прослышав о рождении Ара дагдар урбада, мечтали отдать за него своих дочерей. Иной достойной невесты ему не сыскать ни среди македон, ни среди других земных невест мира.
Урджавадза тоже тайно мыслил женить бессмертного исполина на дочери, но после того, как тот прослывет пророком, дабы народ поверил в божественность его будущего потомства, и одновременно хотел таким образом навсегда привязать Ара дагдар урбада к македонам, ибо в артаванском царстве не существовало крепче уз, чем брачные.
Но самая тайная надежда была в ином: от первого излившегося семени Ара дагдар урбада рожденный Авездрой наследник престола обретет не только отцовские рост и силу, но и божественное бессмертие.
Однако в завете Космомысла с Авездрой не было ни единого слова о женитьбе, и строптивый исполин мог не согласиться взять в жены свою освободительницу, которой служил из благодарности. И этим бы навлек не только позор на весь царский род: по обычаю, если мужчина отвергал женщину, что в народе, соблюдающем культ материнства, случалось очень редко, то отвергнутую уже никто не мог взять замуж и путь ей был один — стать жрицей Астры, испытать радость соития с многими мальчиками и через короткий срок погибнуть в муках.
Мало того, из-за любого изменения завета по воле Авездры пророк был вправе взять магический кристалл и уйти, куда ему захочется. И никто бы не смог задержать его.
Артаванский владыка любил свою единственную дочь, от которой должен был родиться наследник, но более всего не желал, чтобы бессмертный исполин, коего искали так долго, оставил македон, удалился в свою полунощную страну и унес с собой искру живого огня. Поэтому выслушав Гурбад-ажар, царь в тот же час не поехал в храм Астры и послов не отправил, желая, чтобы Ара дагдар урбад сам стал добиваться брака с Авездрой. Для этого он велел жрицам подмешивать в еду и питье пророка раману — приворотное зелье, чародейкам напускать чары любодеяний, а ясновидящим каждое утро и вечер вместе с благовониями втирать в его тело струю пустынной черной лисицы, почти неощутимый запах которой вызывал безумную страсть к женщине даже у древних стариков.
В течение трех лун жрицы пользовали исполина снадобьями, наговорами и мазями, после чего Урджавадза послал в храм Авездру, наказав ей отныне жить в царских покоях.
