Что–то папа перемудрил.
— Он просто светиться не хочет.
— Понятно — не хочет, но ему что, собственная дочь не дорога? У нас сейчас и баронство, и приглашение на бал левое, магией слепленное. Он что, такой крутой маг, что способен обмануть все магические службы короля? И потом, эти дурацкие имена. Пффф… — презрительно фыркнула Бонита.
— А что тебе не нравится?
— То, что я на балу как твое приложение, — прорычала Бонита. — Надо же! Барон де Франти с сестрой!
— Женщина всегда была приложением к мужчине, — наставительно сказал Джон, — но мне кажется, ты бесишься не поэтому.
— А почему?
— Ты бесишься, потому что с баронством он скорее мне, чем тебе, польстил.
— Чего–о–о?!!
— Да ты сама посуди, в этом наряде я самый натуральный франт.
— Из похоронной конторы, — огрызнулась Бонита. — Не мог чего–нибудь красочней надеть?
— Ну вот, — обиделся Джон, — теперь ты и на меня наезжаешь. Кстати, приглашение у нас натуральное, папаше с дочкой из канцелярии короля. — «Барон де Франти» выудил из кармана камзола приглашение, потер бумагу меж пальцев, проверяя фактуру.
— И он честно отписался, что по состоянию здоровья быть не может. Короче, свою зад… пардон, пятую точку прикрыл от и до. Тут ведь только имена чуток подчищены… возможно, даже без помощи магии. Хорошее лезвие, чернила того же колера, и я сам вписал бы сюда все, что угодно. Надеюсь, твой папаша именно так и сделал, не нарушая целостности магической упаковки. С твоим именем он, конечно, переборщил. Луиза! Бонита мне больше нравится. Надо было оставить.
Да и с моим именем перемудрил. Альберт… тьфу!
— Чем тебе не нравятся имена?
— С настоящими проще. С поддельными больше шансов засветиться. Больше всего я боюсь за тебя. Ты ж у нас такая нервная. Я к тебе подойду: Луизочка… а ты мне в ответ: ась? вам кого?
— Помолчал бы, чучело!
— Согласно легенде я Альберт!
— Для меня ты чучело, а не Альберт!
«Братец» все же схлопотал от «сестренки» подзатыльник, но тут карета остановилась, и опергруппа, собиравшаяся внедриться в логово «врага», сразу забыла о своих распрях.
— Так, а ведь мы еще не приехали, — удивилась Бонита.
Джон высунул голову из дверцы кареты и тихонько присвистнул. Бонита тоже высунула свою белокурую головку в элегантной шляпке с другой стороны экипажа и округлила глазки.
— Ого! И что это значит? — спросила она, разглядывая забитую каретами площадь у дворцовых ворот и все новые и новые экипажи, выныривающие из проулков.
— В пробку попали, — выдал загадочную фразу Джон.
