До дома Андрея Кудасов добрался быстрее, чем рассчитывал… Он поднялся на второй этаж, на жал кнопку звонка.
Андрей распахнул дверь сразу. Никите это не понравилось. Было совершенно очевидно, что журналист не посмотрел в глазок. И уж тем более не удосужился спросить: кто? А ситуация к беспечности не располагала.
— Ну, здорово, варяжский гость…
— Здорово, абориген, — отозвался Обнорский, обдавая Кудасова густым алкогольным перегаром. Двухдневная небритость делала его еще больше похожим на лицо кавказской национальности.
— Кофе будешь?
— Давай, — согласился Никита, снимая куртку в прихожей."
"Сели в кухне, беспорядок в которой служил доказательством двухдневного запоя ее хозяина. Андрей распахнул форточку, в квартиру ворвался свежий утренний воздух. Минут пять поговорили на общие темы. К главному, ради чего Никита и примчался такую рань, переходить не хотелось. Наконец, отодвинув в сторону чашку с недопитым кофе, подполковник сказал:
— Ты в курсе, что Палыча освободили?
— Первое, что я узнал, когда прилетел в Питер, была как раз эта замечательная новость.
Ты, Никита, только за тем и приехал в семь утра, чтобы это мне сообщить?
— Нет, не только…
— Валяй, подполковник, добивай похмельного журналюгу до конца.
Никита невесело усмехнулся и сказал:
— Я приехал поговорить о твоей безопасности.
— О-о-о, серьезная тема! Боишься, что я стану десятым?
— Почему десятым? — удивился Кудасов.
— Я имею в виду девять трупиков в «Девяткино». Они же за Палычем проходят?
— Тогда уж двадцать четвертым, Андрей Викторович, — сказал подполковник с мрачной иронией.
Эти слова дались ему нелегко. Теперь пришла очередь удивиться Обнорскому.
— Почему двадцать четвертым? — спросил он.
— Потому что после расстрела в «Девяткино» люди Антибиотика забросали гранатами ресторан Колобка на улице Савушкина… Десять трупов, Андрюха.
— Это Ган бус?
— Точно, Ган бус… А потом, или одновременно с этим…
— Стоп, — поднял руку Обнорский. — Стоп, Никита. В Кричи-не-кричи убили шестерых.
Бейсбольными битами и ножами. Так?
Никита смотрел на Андрея с удивлением. Информацию о расправе в Кричи-не-кричи в средства массовой информации еще не давали. Это точно. Утечки, конечно, не исключены. Более того — они несомненно имеют место. Но откуда эта информация могла поступить к Андрею? Он два дня был в крутом вираже (подполковник бросил взгляд на четыре пустых бутылки) и не мог знать о событиях на Савушкина. И вдруг…
— Четверых, — сказал подполковник.
