— А-а, Николай Иваныч… Рад тебя слышать-сказал генерал и добавил, обращаясь к кому-то еще: — Это Коля Наумов из Питера звонит. А у меня тут, Николай Иваныч, Вольфыч сидит… Привет тебе передает.
— Ну и ему от меня передай хрен в жопу.
— Это я с удовольствием, — сказал генерал и, обращаясь к Вольфычу, произнес: — Тебе, Владимир Вольфыч, взаимный привет. Горячий такой приветище.
— Я ведь к тебе по делу, Петр Захарыч, — сказал Наумов.
— Ну, излагай, капитан запаса.
— Нельзя ли по твоим каналам навести справочки о некоей Гончаровой Екатерине Дмитриевне.
Предположительно, проживает в Швеции, в Стокгольме. Вероятно, под чужой фамилией.
— А это не вдова ли…
— Да, она, — перебил генерал Наумов. — Но ты ее при этом сыне юриста не упоминай. Не хочу свой интерес афишировать.
— Понял, Коля. Постараюсь, но сам понимаешь…
— В долгу не останусь, господин генерал.
— Я не о том, Иваныч. Наши позиции в той стране не особенно крепки. Возможно, не получится. Тут время требуется.
— И тем не менее, Петр Захарыч…
— Да, конечно, Николай Иваныч, постараемся.
— Ну, тогда больше не отрываю от государственных дел. А сыну юриста передай еще один хрен в жопу. Горячий.
— Это я с огромным удовольствием.
Женщина, о которой говорили генерал СВР и питерский банкир, сидела в это время на полу своего дома в Стокгольме и грустно смотрела на треснувший телефон.
Журналист Обнорский-Серегин спал в кухне своей однокомнатной квартиры на Охте. Эксперты-криминалисты, следователи прокуратуры и оперативники РУОПа работали в Кричи-не-кричи.
Количество трупов в городе выросло в черный вторник шестого сентября до двадцати трех. И было подозрение, что итог не окончательный. На эту мысль наводил окровавленный нож в руке мертвого Кости Спецназа.
Ни у кого из сотрудников правоохранительных органов не было сомнений, что за всеми убийствами стоит Виктор Палыч Говоров — Антибиотик. Зато были серьезные сомнения, что это удастся доказать.
Шел дождь, смывал кровь с тел, с травы и орудий убийства — ножей и бейсбольных бит. В свете автомобильных фар работали усталые криминалисты.
В кустах мелькали фонари: оперативники осматривали местность в надежде найти еще какие-либо следы. Все было обычно, знакомо, понятно. И все же подполковника Кудасова не отпускало чувство нереальности. Бредятины какой-то. Он слышал монотонный голос эксперта, описывающего труп, автоматически запоминая и фиксируя детали. Сам отдавал положенные в таких случаях указания… Вместе с тем он находился в каком-то ином измерении.
