Знал, но не торопился — все должно выглядеть естественно. Он пошел по часовой стрелке от входной двери. Тщательно осмотрел содержимое антресоли над дверью, иногда задавая вопросы Обнорскому и обращая внимание понятых на какие-то предметы. Затем исследовал ванную комнату. Именно здесь понятым стал дословно понятен смысл выражения — копаться в грязном белье. Да, господин читатель, именно так… Романтики маловато? Извините, в оперативной работе романтики точно не густо. Проза… И парфюм специфический: чаще пахнет не розами, а выгребной ямой или разложившимся трупом.
Юноше, обдумывающему житье, стоит об этом знать.
…Из-за унитаза майор Чайковский извлек сумочку-визитку. Тяжелую, около килограмма весом. С начала обыска прошел уже час.
— Что в сумочке, Андрей Викторович? Обнорский смотрел на сумку и пытался собраться с мыслями. Что-то мелькало в голове, но он не мог сообразить — что.
— Что в сумке-то, Андрей Викторович? — повторил майор. — Это ваша сумка?
— Моя, наверно, раз у меня лежит. А что — не могу сказать.
Возможно, какой-нибудь инструмент.
Такое на обысках частенько случается — человек и сам не знает, где и что у него лежит. Но относится это к предметам бытового, некриминального характера…
— Давайте посмотрим, — сказал Чайковский. Он сразу обратил внимание: визитка чистенькая — на поверхности кожзаменителя ни пылинки. Нехарактерно для забытого, давно хранящегося предмета.
— Давайте посмотрим, — сказал Чайковский и аккуратно потянул замок молнии. Обнорский смотрел рассеянно, понятые — с интересом.
Молния разошлась еще только наполовину, а уже всем все стало ясно.
— Так это ваша сумка, Обнорский? — резко спросил майор. Напряглись понятые. Блинов придвинулся вплотную к Андрею. Опер отогнул освободившуюся кожу и продемонстрировал понятым то, что лежало внутри. Пять пар глаз сосредоточились на визитке в руках Виктора Чайковского… Андрей Обнорский все вспомнил.
…Они с Березой сидели в кухне. Пили. Пили грубо, по-мужски. До того как случайно подвернулся Береза, Андрей уже выпил бутылку.
Вдвоем они раскатали еще одну. Разговор шел ни о чем. Да и разговора-то не было: трепался один Береза. Андрей кивал. Береза ностальгически вспоминал годы учебы… Давно все это было — в другой жизни, на другой планете. А может, всего этого и не было.
Серега говорил, Андрей кивал… Он был уже пьян. Распечатали третью бутылку. Выпили. Вот тогда-то на кухонный стол и легла эта визитка.
— А вот такую хреновину ты видел? — спросил Береза и расстегнул молнию.
