— Так будет надежней. Он парень весьма непростой.
— Такая работа ведется.
— Моя помощь нужна? — спросил полковник.
— Помилуй Бог, Роман Константинович, — отозвался Наумов. — Что ж я — журналистика не сумею в тюрьму посадить?
— Смотрите сами, Николай Иваныч. — Семенов закурил и после небольшой паузы задумчиво добавил: — Он вообще-то парень весьма, так сказать, нестандартный. Может очень неожиданные решения принимать… Я с ним когда-то пересекался.
— А где пересекались? — быстро спросил Наумов.
— Так… в одной командировке, — сказал Семенов, и его собеседник понял, что большего он не расскажет.
Ага… парень действительно нестандартный. Только он, Роман Константинович, УЖЕ СЛОМАЛСЯ.
Премьера в Комиссаржевке. Премьера… питерский бомонд, густо разбавленный бордовыми пиджаками. Нет, раньше, конечно, тоже на премьерах и престижных гастролях находилось место и для зубного техника Шмеерсона, и для директора валютной «Березки». Но тогда это называлось — блат. А нынче блата не нужно… Разгуливают по фойе бордовые пиджаки, трезвонят радиотелефоны.
Подзатерялась среди них питерская интеллигенция, подрастерялась. И Бог весть как попавшая сюда учительница в скороходовских туфлях третьего срока носки с удивлением смотрит на юную подружку бизнесмена. На ее итальянские ботфорты, которые стоят больше, чем учителка зарабатывает за год… Премьера, господа.
Шумит фойе. Рай для сотрудника семерки — нечасто приходится работать в двух метрах от объекта, совершенно не заботясь о том, что тебя могут засечь. Среднего роста и среднего возраста, в сером пиджаке и серой водолазке мужчина сосредоточенно изучает программку в непосредственной близости от Вовы Батонова.
Не нужен он никому в толпе, неинтересен. А Вовец в центре небольшой компании все крутит тощей шеей — высматривает княжну новгородскую, богатенькую бухгалтершу. Крутит, крутит Батон головенкой над пиджаком, обильно усыпанным перхотью. Эх, не пришла мамка!… Ну и фак ю, тетя, хрен с тобой! Соси назад в свою провинцию, доярка…
— А на банкет, Батончик, мы идем? — спрашивает неопределенного возраста девица с ногтями такого цвета, будто по ним били молотком.
Губы, впрочем, такие же — чернично-засосовые.
На банкет интеллектуала Батонова пригласить забыли, но Вова об этом не говорит.
— Во! — отвечает он, проводя рукой по горлу. — Во где у меня эти банкеты и презентации! Поверь, Жанночка, радость моя, это такая скука — слушать всех этих гомиков.
— Жалко, — вытягиваются губенки засосовые, — так хотела потусоваться.
