Навстречу ему по выложенной декоративным камнем дорожке стремительно двигался молодой мужчина. Высокий, в сером двубортном костюме. Скорее секретарь, чем охранник, — подумал Семенов. Он не видел охраны, но не сомневался, что она есть.
— Здравствуйте, — произнес секретарь. — Вы — Роман Константинович. Полковник кивнул.
— Николай Иванович вас ждет. Прошу. Они подошли к дому. Секретарь предупредительно распахнул дверь. В холле, принимая плащ гостя, он сказал:
— Если у вас есть оружие, лучше сдать его мне. Семенов молча сунул руку под пиджак и протянул секретарю ИЖ-70-100.
Тот ловко принял пистолет и опустил его в правый карман пиджака. Лаконично бросил:
— Благодарю.
— Не за что, право, — с иронией ответил Семенов. В дверях появился Николай Иванович Наумов со слегка влажной после душа шевелюрой. Одет по-домашнему — футболка и старые голубые джинсы. Наумов явно хотел создать обстановку неформального общения. Посмотрим, как это у тебя получится, подумал Семенов.
— Постарел, постарел, Роман Константинович, — сказал хозяин и улыбнулся.
— И ты моложе не стал, Николай Иванович, — ответил, принимая тон беседы, гость. Они сошлись, крепко пожали друг другу руку. Наумов радушно улыбался. Он умел лицедействовать, хорошо управлял мимикой. Но не настолько хорошо, чтобы обмануть специалиста, прошедшего курс «Психофизиологические основы личного контакта». Даже опытный в лицедействе человек способен контролировать непроизвольные реакции лишь частично. Тренированный наблюдатель фиксирует разницу между мимикой правой половины лица, которая управляется левым полушарием мозга, и контролируется вполне прилично, и мимикой левой половины лица, которая плохо поддается контролю, потому что управляется правым полушарием, эмоциональным, — именно с подачи этого полушария все переживания четко отражаются на физиономии слева, и не утаить их, как шило в мешке… Николай Иванович определенно хотел показать радушие, уверенность в себе, спокойствие, а вот неконтролируемые реакции показывали: встревожен, напряжен.
Они прошли в кухню — просторную, светлую и уютную. Посередине стоял большой — человек на восемь — стол. Но Наумов и Семенов сели за маленький — на двоих — столик у самого окна. Напротив усыпанной яркими гроздьями рябины.
— У меня сегодня блины, — сказал финансист. — Вы как к блинчикам?
— С огромным удовольствием, — ответил полковник. Вообще-то он был слегка удивлен: ожидал от Наумова стереотипного европейского завтрака: булочки — сыр — масло — джем — кофе.
