Он же подкинул версию, что покушение не последнее, что таинственная «Белая стрела» уже вынесла Палычу приговор. Он же докладывал шефу о слухах.
Обстановка накалялась. Озлобленный Палыч подозревал всех, психовал, метался, устраивал разносы налево и направо.
В воскресенье вечером он позвонил Наумову и попросил о срочной встрече. Серый кардинал удивился, но дал согласие. Приезжайте, Палыч, — сказал он. Спустя сорок минут Антибиотик шагнул в калитку особняка Наумова. Охрана, как и прошлый раз, осталась за оградой.
Хозяин встретил гостя приветливо, провел к столику, где стоял коньяк и… бутылка «Хванчкары». Палыч впился в бутылку взглядом маленьких острых глаз. А что если… а что если Наумов? — подумал он. От этой мысли стало холодно.
Виктор Палыч Говоров не был ни трусом, ни паникером. Слабак не может руководить криминальной империей пятимиллионного города. Отбор здесь покруче, чем в теории господина Дарвина. Слабого либо уничтожат, либо поставят в подчиненное положение. Антибиотик был крепок, жесток, хладнокровен… Но события последних дней определенно выбили его из колеи.
Он шкурой чувствовал опасность, чье-то незримое присутствие рядом.
— Присаживайтесь, Палыч, — радушно произнес Николай Иванович. — В ногах правды нет. Хотя мне тут один острослов сказал, что ее и в жопе нет.
— Что? — спросил Антибиотик растерянно. Он не отрываясь смотрел на бутылку «Хванчкары».
— Да ничего… шутка. Вашего друга Серегина, кстати…
— Серегина?
— Его, его… Ну, да что ж мы стоим-то? Располагайтесь.
Вот «Хванчкара» ваша любимая. Вы так о ней поэтично говорили.
Два людоеда опустились в кресла у столика. Палыч сглотнул.
— Я уж лучше… коньяку.
— Коньяку так коньяку, — отозвался Наумов и остро посмотрел на Антибиотика сбоку. Уже знает, понял Палыч.
Николай Иванович плеснул коньяк в пузатые бокалы, подал один гостю. Янтарная жидкость содержала в себе тепло Франции, средиземноморский бриз и бархатную глубину южной ночи. Палыч сделал маленький, птичий глоточек и ничего этого не почувствовал.
— Меня хотят убить, — сказал он.
— Замечательно, — сказал, покачивая головой, Наумов.
— Замечательно? — оторопел Антибиотик.
— Это я про коньяк, — пояснил Николай Иванович, а Палыч кашлянул в кулак и повторил:
— Меня хотят убить… сжить со свету.
— Какая низость, — покачал головой хозяин. Издевки Палыч не уловил. Он скорбно кивнул. Наумов разглядывал Антибиотика почти что с изумлением! Бог ты мой, — думал Николай Иванович. — Законченный монстр.
