— А как бывает? — равнодушно спросил Андрей."
"— А я объясню. Хотя и странно растолковывать это тебе. Я ведь уже кой-какие справки о тебе навел. Все считают, что у Серегина аналитический склад ума… Я, кстати, тоже так считал. Но вижу, что перевешивает авантюрное начало. Это прискорбно. Потому что против тебя лично я ничего не имею. Напротив, ты мне даже симпатичен. Но ты попер против течения. Против Системы. Не против Николая Наумова, не против полуграмотного Антибиотика. Против Системы, Андрюша… Она даже меня способна перемолоть без особого напряга.
А тебя?
Наумов раздавил в пепельнице наполовину выкуренную сигарету и сказал:
— Деньги — это кровь системы. Это ее воздух, а ты наивно попытался отобрать эту кровь и этот воздух. Глупость это… мальчишество. Пока ты и твои коллеги пишете статейки обличительные да коррупционеров разоблачаете с гневом праведным — тебе же никто не мешает. Пиши сколько влезет! Но ты попытался деньги взять! А вот это — хрен! За это придется ответить. Ты сам себя сделал заложником.
И будешь им до тех пор, пока мы не найдем Катерину Дмитриевну и не получим обратно свое.
Обнорский, не спрашивая разрешения, взял сигарету из пачки «Мальборо», щелкнул крышкой «Зиппо» и прикурил.
— Зачем же вам столько денег, Николай Иванович? — спросил он с иронией. — Вы же наверняка человек не бедный.
Наумов слегка прищурился:
— Мне-то? А мне, Андрюша, много не нужно. Достаточный уровень комфорта я обеспечил. Яхты, ванны из золота, виллы на Багамах считаю ерундой… Деньги интересны только как мощный управленческий рычаг.
Как инструмент власти.
— Понятно, — выдохнул дым Обнорский. — Но власть-то ради чего? Во имя чего?
— А власть, Андрей Викторович, это сама по себе ценность. Возможно — единственная абсолютная ценность. Ясно?
— Нет, — честно ответил Обнорский.
— Вот в этом-то основная разница между нами, — Наумов смотрел на Андрея серьезно, без обычной иронии. — Ладно, — сказал он. — Иди.
— Куда? — спросил Андрей. Наумов пожал плечами:
— Домой. В кабак.
Куда хочешь. Только глупостей не делай, бежать-то тебе все равно некуда… найдем! Помни: кроме власти, есть еще одна абсолютная ценность — жизнь. И собственная, и близких людей. А Катерине Дмитриевне лучше позвони сам. Объясни ситуацию. Наши возможности достаточно велики, чтобы достать ее в любой стране… Все, пожалуй. Иди.
Андрей встал, неуверенно пошел к двери. — Да, — окликнул его Наумов. — Ты со звоночком-то своей миллионерше особо не тяни. Срок — сутки.
