Кровавая перестрелка в самом центре Вены вызвала у общественности шок.
Вечером Президент Австрийской республики вызвал к себе руководителей полиции и госбезопасности. Разговор был, мягко говоря, не очень приятный. Всем им предстоял веселый уик-энд!
— Давайте помянем старика, — сказал Кравцов, доставая из кейса покойного Гончарова плоскую фляжку."
"— Не о том думаешь, — резко сказал консультант Коля. — Нам теперь нужно думать, как выбраться отсюда.
Валентин помолчал, сделал глоток виски. Балдантайн, — определил он и протянул флягу Николаю.
— Выберемся, — сказал он. — Не в первый раз.
Николай скептически хмыкнул, тоже сделал глоток и передал фляжку третьему консультанту.
Над Европой висела теплая сентябрьская ночь. В грязном кубрике брошенной баржи у правого берега Дуная пили виски трое бывших сотрудников одной из служб аппарата ЦК КПСС. В нескольких метрах от них лежал на илистом дне старик с откушенным языком и половинкой ржавых тисков, привязанных к ноге. В морге госпиталя святой Терезы лежали тела двух кавказцев и двух русских.
В боксах из нержавеющей стали они были уже неопасны. В камере следственного изолятора полицай-президиума спал арестованный в гостинице «Старый мельник» Александр Берг. Он чудовищно устал после одиннадцатичасового допроса. После стрельбы в пассаже взялись за него крепко.
В одном из баров лондонского аэропорта Хитроу сидела стройная зеленоглазая блондинка. Она пила русскую водку. В изящной сумочке стального цвета лежали банковские документы, подтверждающие, что госпожа Рахиль Даллет является владелицей счета в 50'000'000 долларов.
…Виски из кейса мертвеца пришлось как нельзя кстати. Нервное напряжение отпустило. Все понимали, что ненадолго, но, тем не менее, это была какая-никакая разрядка.
Кравцов даже начал тихонечко насвистывать песенку о бедном Августине. Получалось довольно фальшиво.
— Слушай, Валя, — сказал Николай, — а какие там дальше-то слова в этой песенке? Я, кроме первой строчки, ничего не знаю.
— Слова-то? Да простые слова… А ты вообще историю этого Августина знаешь?
Николай покачал головой.
Через два дня, при попытке нелегального перехода венгерско-молдавской границы, он будет убит молоденьким пограничником. Кравцов закурил и сказал:
— Августин жил в семнадцатом веке. Был он пьянь, трактирный певец и бродяга. Бомж, по-нашему… Однажды он напился так, что его приняли за жмурика и сбросили в яму к помершим от чумы. Но он проспался и наутро вылез жив-живехонек. Только что с похмела.
— Наш человек.
