Он ощущал вес кейса с миллионом долларов в руке. А еще он ощущал, что помолодел на десять лет. А может быть — на двадцать. Вадим — Пьер Гончаров — Даллет вошел в пассаж. На противоположной улице — осталось пройти всего какие-то шестьдесят метров — его уже ждет загодя заказанное такси. Через минуту он подъедет к дверям банка, заберет Катю и…"
"Кате было зябко. Она обхватила ладонями, локти и подошла к огромному стеклу в холле банка. Элегантная, стального цвета сумочка с договорами — их и Дитера — висела на левой руке.
Солидная, с водяными знаками бумага стоила пятьдесят миллионов долларов. Там стояло ее имя и имя Вадима — Пьера Даллета. Второй, десятимиллионный счет, открыт на имя Дитера Фегельзанга. Почти невесомая сумочка оттягивала руку. Катя ощущала легкий озноб. За поляризованным бронестеклом шли по улице люди. На противоположной стороне стояла надменная, респектабельная гостиница «Роза и лев». Катя подняла глаза к окнам номера, в котором она встретила погибшего шесть лет назад мужа… Катя подняла глаза и ощутила странное беспокойство.
Нет, не так… не беспокойство. И даже не страх. Что-то другое. Большее, способное парализовать… Она перевела взгляд выше — и увидела Резо. Катя отшатнулась. Понимая разумом, что кавказец не может ее видеть, она все же отшатнулась. Тот вечер, когда Резо с отморозками пришел за долгом Вадима, она не сможет забыть никогда.
Напрочь забыв о запрете выходить из банка, пока Вадим не подъедет на такси, Катя рванулась на улицу.
— Появилась баба, — бросил Резо в радиостанцию.
— Не выпускать ее. Фургон ко второму выходу из пассажа. Работаем основной вариант.
Внешне кавказец был спокоен, но внутреннего спокойствия не было. Он ощущал какую-то пока неясную еще опасность. Мотнул головой, пытаясь отогнать это чувство.
— Передвиньтесь на Кертнерштрассе, ко второму выходу из пассажа, — сказал Кравцов. — Похоже, брать объект придется там. У него на хвосте двое.
— Принято, — ответили консультанты. Минивэн плавно тронулся и скрылся за углом.
Когда двое клерков резко, как по команде, повернулись и двинулись вслед за Гончаровым, Дитер Фегельзанг положил на столик купюру в пятьдесят шиллингов.
Он всегда придерживался принципа оставлять на чай десять процентов от счета. Сейчас ждать сдачи было некогда. Старый адвокат встал, подхватил со стола газеты. Но забыл взять шляпу. Официант удивленно посмотрел на пятидесятишиллинговую купюру, на забытую шляпу.
— Господин, — крикнул он. — Господин, вы забыли свою шляпу.
