— Вы, — добавил он, обращаясь к своим боевикам, — тоже вниз. Всем смотреть Вадыма. Появляется — берем.
Скрестив на груди руки, Резо застыл у окна. Сверху он видел площадь, вход в банк, мерцающую золотом табличку у вращающихся дверей. Он видел фургончик развозки «Пицца Хат» с двумя своими земляками внутри… Сейчас Резо испытывал к ним теплые чувства: хорошо иметь поддержку земляков на чужбине. Они помогли и советом, и транспортом, и оружием. Где бы он добыл оружие в этой Вене? Здесь не Россия — строго! А земляки достали… Резо видел зонтики открытого уличного кафе и того старика, с которым он сегодня едва не столкнулся внизу, в холле.
Старик степенно пьет кофе и читает газету.
Все тихо в старой доброй Вене. Все респектабельно и пристойно. Легкий ветер с Дуная гонит в небе одинокое облако и шуршит стодолларовыми портретами Франклина на вершине зеленого холма… Oh, du lieber Augustin, наигрывает старинная шарманка. У чисто вымытого окна стоит, скрестив руки на груди, огромный мрачный кавказец. С высоты десяти метров ему открывается вид на старинную, чистенькую венскую площадь.
И на двери солидного венского банка с трехвековой историей.
Натан Когль, он же Валентин Кравцов, смотрит на двери банка из салона прокатного «фольксвагена».
…После своего бегства от блокированного службой антитеррора отеля Кравцов бросил засвеченный «фиат». Он стер свои пальцы внутри салона, вывернул наизнанку двухстороннюю куртку, заложил за щеки пластинки жевательной резинки. Из машины он прихватил только пачку фотографий — результат дневного наблюдения за клиентами банка «Австрийский кредит».
На переднем сиденье брошенной машины осталась лежать обертка от жевательной резинки.
Кравцов спустился в метро и доехал до Баденбергштрассе. Он дважды проверялся — слежки не было. Но настроение все равно было паршивое. Операция, бесспорно, провалена. Каким образом полиция вышла на них? С этим еще предстоит разбираться… Кравцов купил таксофонную карту и зашел в кабину телефона. Со своим собеседником он разговаривал около минуты.
— Понял, — ответил знакомый голос. С этим же человеком Валентин общался в девяносто первом, когда прилетал ликвидировать Банкира. — Понял. Ты где сейчас?
— На станции Баденбергштрассе.
— Понял. Там прямо напротив есть кафе. Жди. Я буду минут через двадцать. Подъеду на синем «ауди-100». Выйдешь.
Валентин вошел в кафе, заказал черный кофе с ромом. Молоденькая официантка принесла кофе и обязательный стакан воды. В ее речи Кравцов уловил славянский акцент.
