– Не дешево, – отметила я, – получается почти тридцать тысяч в месяц. Няне можно заплатить меньше, и она еще покормит ребенка, посидит с ним до моего возвращения с работы.
Юный гувернер откинулся на спинку скамейки.
– Я вас не уговариваю, у меня нет проблем с заработком. А приличные няньки берут сейчас дороже. Хотя можете найти гастарбайтершу, но тогда не удивляйтесь, когда позовете ребенка и услышите от него вопрос: «Шо?» Бабушка-соседка тоже не выход. Она парнишку туда-сюда сводит, обедом покормит, а в школе проблемы не разрулит.
Что делать станете, если малыша старшеклассники бить начнут? Или училка его невзлюбит? Я же со всеми бедами легко справлюсь. И уроки вашему сыночку растолкую. Могу, кстати, его с собой в фитнес-зал брать, но тогда уже будет другая стоимость. Полный пакет услуг, когда я мелкому мама-папа, даже песенку на ночь спою, если вы задержались, стоит семьдесят пять тысяч в месяц. Подумайте и примите решение. Но особенно не тяните, у меня еще три предложения есть. И вот, смотрите!
Сергей вынул из рюкзака прозрачную папку.
– Это мои анализы. СПИД, сифилис, гепатит – ничем таким я не болен. Есть бумаги из псих– и кожвендиспансера.
– Ты основательно подготовился, – похвалила я Глазьева.
Юноша пожал плечами.
– С седьмого класса опекой занимаюсь, знаю, что родителям надо. Если хотите, сброшу вам на электронку справки и договор.
– С тобой надо подписывать контракт? – поразилась я.
Глазьев кивнул:
– Да. Мы там укажем все, что я делаю, чего не делаю. И вам спокойно, и мне.
Законной силы документ не имеет, но зато у нас недоразумений не возникнет.
– Люба Ермакова тоже опекой занималась? – остановила я мальчика.
Он вздрогнул.
– Нет. Почему вы спрашиваете?
Я вытащила из сумочки свое фальшивое удостоверение помощницы Дегтярева.
– Извини, сразу не представилась. У меня нет сына-первоклашки.
Сережа опустил голову.
– Меня не интересует твой маленький бизнес, – добавила я, – речь пойдет об убийстве Любы. Знаю, ты считал Ермакову сестрой, вы родились в один день, почти в один час, ваши мамы подружились.
Так?
Собеседник молча кивнул.
– Отношения у вас были только дружескими? Или нечто большее? – не утихала я.
Глазьев, покраснев, буркнул:
– А вы с братом спать станете? Вообще-то я не обязан с вами разговаривать. Знаю свои права: несовершеннолетние допрашиваются в присутствии родителей или педагога.
– А где ты видишь бланк допроса? – спросила я. – Или диктофон? Не кипятись, мне просто очень нужна твоя помощь.
