Ну, например, девушке, вышедшей замуж за богатого немолодого человека, – ей неудобно из-за того, что пошла под венец по расчету. А еще она опасается, как бы супруг не догадался, что совсем не интересен своей жене, вот она и повторяет, как мантру: «Милый, я так тебя люблю! Так люблю, люблю!»
И бывают тетки, которые, чтобы привязать к себе мужчину, быстренько беременеют от него и производят на свет младенца. Ребенок не нужен матери, он просто гарантия того, что его отец теперь будет навсегда связан с женщиной, большой нежности мамаша к отпрыску не испытывает.
Но ведь общество осуждает тех, кто равнодушен к детям. Да и самой не очень удобно перед малышом – надо его любить, а не получается, сердце молчит. Ну и как быть, чтобы окружающие не узнали о твоем истинном отношении к ребенку? Как заглушить чувство вины перед ним? Вот она и твердит, как заведенная: «Ах, солнышко мое, мамочка обожает, обожает, обожает тебя, готова жизнь за свою кровиночку отдать!»"
"Похоже, Марго использовала Любу в качестве магнита, притягивающего Прохора, и добилась своего в конце концов.
Пусть под давлением Алексея Константиновича, не по своей воле, но возлюбленный предложил гражданской жене руку и… И тут возникает вопрос: где в этот момент находилось его сердце? А вот сердце Риты, судя по всему, было отдано только Прохору, иначе бы она никогда не посмела втянуть Любу в аферу. Если бы на самом деле любила дочь, пришла бы в негодование от предложения бывшего мужа и категорически отказала ему: «С ума сошел? Никогда не впутаю девочку в твои махинации.
И не нанесу ей травму сообщением о твоем похищении. Нет, нет и нет!!!»
Глава 32
Опустошив бутылку воды, Маргарита замолчала, а я, вспомнив совет своего гомеопата, нащупала на кисти левой руки бугорок у основания большого пальца и сильно нажала на него. В голове сразу просветлело, дурнота ушла, нос перестал ощущать омерзительный смрад, появились силы, чтобы задавать вопросы.
– В документах полиции об убийстве Любы и Прохора упоминаются только две флешки, а вы сейчас говорили о трех.
Носителя информации, где отец сообщает девочке о наличии денег у бабушки, следователь не видел.
– Да, – пролепетала Маргарита. – Я выбросила… раздавила эту штуку. Любе и Проше уже было все равно, а о капиталах Надежды Васильевны мог знать только сын. Ну, еще и на меня бы подумали.
– Понятно, – кивнула я, – вы не хотели, чтобы правда о лжепохищении вылезла наружу.
– Просто испугалась, – всхлипнула Рита.
