А она им, конечно, говорит всякие нехорошие слова, а иногда обливает бензином и поджигает… И у мамаши тоже, наверное, поклонники есть. Только она их съедает живьем, как паучиха. Ей и поджигать никого не надо."
"– Да нет там никакого ствола, – сказала женщина, продолжая разглядывать Витьку. – Где твои родители, пацан?
Голос у нее певучий, мягкий, как кошачье мурлыканье. Только у Витьки почему-то задрожали колени.
– Они сейчас придут, – тихо проговорил Витька.
– Что? – переспросила она.
Витька с ужасом понял, что если опять раскроет рот, то обязательно расплачется.
– Он говорил, что его пахан – мент, – тихо прокомментировала девушка.
– Да кончай ты. Сдурела, что ли? Малой штаны обоссал с перепугу, горбатого тебе лепит, а ты ведешься…
– Так я залезу и гляну.
– Я тебе гляну. Садись в машину.
Девчонка что-то тихо ответила, Витька не услышал.
– Я сказала, садись в машину, – повторила женщина.
И тут она коротким ударом, почти без замаха, ударила девчонку по лицу. У той даже дернулась голова.
А ее мама сама села в машину и дверцу захлопнула.
Девчонка сплюнула на асфальт, растерла кроссовкой. Посмотрела исподлобья на Витьку.
– Ну, чего вылупился, убогий?
И тут он с огромным облегчением увидел, как из магазина вышли отец с мамой. Лица такие родные и добрые, прямо камень с души свалился.
Батя закинул бутылки с водой в багажник, потом взял из Витькиных рук шланг и вставил на место в колонке. Внимательно посмотрел:
– У тебя все в порядке?
Он не знал, что ответить.
Рассказать про эту дуру и ее мамашу? Не хотелось. Батя никогда не грузил домашних своими проблемами на работе – ни тогда, когда служил в угрозыске, ни сейчас… Витька увидел, как запыленная «приора» отъехала от колонки, – видимо, вернулся глава этого странного семейства. И отлично. И скатертью дорога.
– Все нормально, – сказал Витька.
– Ну и хорошо! – отец потрепал его по прическе, которую странная девчонка называла непонятным словом. – Машину заправили, теперь пойдем в кафе, сами заправимся и дальше покатим!
Север
К полудню белый «мерс» остановился у придорожного кафе рядом с заправкой.
Пообедали, накатили по сотке, Шмель не пил. Мурена вышел отлить, а когда вернулся, говорит:
– Север, там один мужик на тебя пялится, чуть дырку в спине не проглядел. Может, знаешь?
Север голову повернул. Тот мужик через два столика сидел. С ним баба крашеная и пацан лет семи-восьми.
– Вот блин, – сказал Север.
