– Джип какой-нибудь, чё! – вторит Витька.
– Так не вопрос, чё! – в тон им отвечает Гусар. – «Чероки», чё!
Вероника хмыкает."
"Да, в Сочах было хорошо. Теплое море, арбузы, мороженое каждый день. С Витьки кожа два раза успела слезть, сейчас он наполовину черный, а наполовину розовый, как вареная креветка. Раньше он умел плавать только по-собачьи, а теперь еще и кролем – батя научил. Они каждый вечер гуляли по Курортному проспекту и ходили на Морской вокзал смотреть на яхты. А ужинали в кафе «Европа», где окна на набережную.
Как настоящие буржуи, чё. У бати теперь денег завались. В следующий год они в Болгарию поедут куда-нибудь. На «джипе чероки»… Только сам Гусар в этом был не очень уверен.
На подъеме за Степной «жигуль» стал чихать и дергаться.
– Это бензин кончается, насос муть всякую со дна бака сосет, – объяснил Гусар Витьке. – Надо залить литров пятнадцать, как раз до дома хватит.
Вскоре показалась заправка, рядом с ней кафе. «Ветерок», – прочел Витька.
– Батя, а ты мне дашь заправить? – попросил он.
– Конечно! Ты уже большой!
Витька сам вставил пистолет в горловину бака и нажал на рычажок. Родители ушли в магазин расплачиваться за бензин, а заодно купить воды и сигарет. Витька стоял и держался за пистолет, чувствуя, как с тихим гулом бежит под его ладонью бензин. А воздух над горловиной дрожал, и в нос шибало резким и сладким – это запах дальних путешествий.
– Смотри, такой молодой, а уже лысый!.. Колись, брателла, где чалился?
Витька не сразу понял, что обращаются к нему.
Он поднял голову. У соседней колонки стояла запыленная, даже цвет не разобрать, «приора», рядом – мужик и девчонка. Он по возрасту как батя, чуть младше, на бульдога похож: нос широкий, с вывернутыми ноздрями, и рот большой с опущенными углами. А девчонка еще школьница, наверное. Но уже такая – с грудью и прочими делами. Они смотрели на Витьку и скалились. Девушка жевала жвачку, быстро двигая челюстями.
– Чё? – сказал Витька.
Девушка перестала жевать и рассмеялась, будто он невесть какую глупость сморозил.
– Чё, чё, – жизнерадостно передразнила она. – Х… через плечо!
Витька даже растерялся. То, что мужики и парни ругаются матом, – это привычно. Даже у него в классе некоторые мальчишки уже загибают нецензурщину, но вполголоса и с оглядкой. А это взрослая девушка, и она спокойно, при своем папаше говорит такие слова!
Короче, он вспотел еще больше. И от растерянности повторил:
– Чё?
На этот раз она не рассмеялась даже, а просто заржала, как лошадь.
