Тот сделал несколько шагов назад. Обгорелый человек издавал нечленораздельные звуки. Если бы это была финальная сцена крутого фильма, то положительный герой обязательно облегчил бы его участь «выстрелом милосердия». Но искусство и жизнь часто не совпадают. Лис обошел догорающее тело и шагнул к горящей машине.
В этот момент в круге света показалась оглушенная женщина, растрепанные длинные волосы, отсветы огня в выкаченных из орбит глазах, пена на губах – не женщина, а фурия… Она качалась, как пьяная, но целеустремленно шла к валяющемуся ружью.
Ее следовало окликнуть: «Стой, руки вверх, буду стрелять!» Но Лис пропустил положенные формальности: он просто поднял «АКМС» и нажал спуск. Автомат бессильно щелкнул. Вступили в силу законы художественной драматургии: в самый неподходящий момент кончились патроны. А фурия уже схватила лежавшую на земле «Сайгу», отскочила назад, увеличивая дистанцию, прицелилась.
– Сдохни и ты, гад… – прошипела она сквозь оскаленные зубы.
Лис ни о чем не успел подумать.
Ни о Гусаре, которого убили из этого же ружья. Ни о Ребенке, которая, видно, недолго пробудет в статусе молодой вдовы и успешно выскочит замуж за какого-нибудь бизнесмена. Ни о своей жизни, которая заканчивается так неожиданно и так закономерно… Просто не успел. Но сегодня кинематограф рулил. Сзади раздались два выстрела, соединенные в один, левая рука фурии повисла плетью.
– Суки-и-и! – тоскливо провыла она, резко задрала голову вверх, будто увидела какое-то знамение в комбинации звезд.
Помогая себе простреленной рукой, уперла ствол «Сайги» под подбородок и выстрелила. В следующее мгновение голова ее превратилась в лопнувший арбуз, и безжизненное тело упало на землю.
– Удачно попал! – сказал сзади Литвинов. – А ведь сколько не тренировался!
Лис перевел дух. Сплюнул, чтобы избавиться от противного горелого привкуса во рту.
– Группу надо вызвать, – хрипло сказал он.
Из темноты проступили фигуры Гориллы и сержанта.
– Вызвал уже, – деловито сказал сержант.
– Ну и ночка сегодня… А это что такое?!
– Где?! – Лис развернулся. В темноте раздавались какие-то звуки – то ли треск, то ли кашель, то ли плач. Он достал пистолет.
– Ну-ка, идем посмотрим!
Звуки исходили из лесополосы."
"– Выходи, кто там!
Треск стал громче, из зарослей, спотыкаясь и едва не падая, вышла девчонка. Чумазая, в разорванной одежде. Несчастная.
– Спасите меня, дяденьки! – прохрипела она, протягивая вперед руки.
