И розовый диван. Ребенок видела все это когда-то раньше… Скучные лица, вялый разговор. Похоже, здесь все спали, Илона разбудила их своим звонком. Ведущий новостей Степик (мучительная складка на лбу, икотка; жалкое подобие телеэкранного себя) иногда встряхивает головой, вперяет в них очумелый взгляд. Потом расслабляется. Улыбается извиняющейся улыбкой.
Голос Илоны:
– Замужем за ментом… Задолбал совсем… Молодая девка – и что? Огребла депрессняк по полной…
– Психоментоз, – вставляет кто-то.
– Ментофрения, – поправляет другой голос.
– Чего-чего?
– Ну, это такой депрессняк, который вызывают менты…
Смеются.
– Излечимо.
– Наливай, короче…
Кто-то трется рядом. Ей подносят стеклянное зеркальце с насыпанной белой дорожкой. Ребенок отшатывается, едва не опрокидывает кокс.
– Тише ты, тише…
Вскакивает. Внизу какая-то рожа сладко и похотливо улыбается. Горячая ладонь хозяйски прохаживается вверх-вниз по ее ноге.
– Мать, не надо! – предостерегающе ревет Илона.
Но уже поздно.
Рука сама выстреливает – бац! Рожа с красным отпечатком на щеке становится злой, на лбу проступают гневные складки…
И сразу шум, крики, суета. И вспышка, словно взорвали петарду… Совсем рядом… А потом кто-то стучит в дверь ванной. (Ванная. Она в ванной. Шумит вода.) И Илона с ней, орет в пространство:
– Идите в жопу!!! Наркоманы долбаные!!!
И ей в ухо:
– Ну ты, мать, даешь! Интеллигентная компания, все такое… А ты руками размахиваешь! У мента своего научилась, что ли?
– Понимаешь, все это когда-то уже было, – пытается объяснить Ребенок.
Хотя сама понимает с трудом. – Эта квартира, и эта рожа… И эти руки… И я точно знаю, что будет дальше…
– Серьезно?! – громко удивляется Илона. – И что же будет, мать твою за ногу?!..
Ребенок задумывается:
– Будут лезть под юбку, обещать золотые горы…
Илона цинично хохочет.
– Ну, так это же хорошо! Даже кусочек от золотой горы никому еще не помешал. И потом, сучка не захочет – кобель не вскочит…
– Знаете что, сучки и кобели? Я иду домой! А вы идите в ж…!
– Ни фига себе! Срочно выпей новопассит!
Боцман
Боцман сразу собрался и приехал на место за три часа до «стрелки».
Таксист, подвозивший художника, удивлялся: что можно рисовать на Кривом пустыре?"
"– Природу, брат, – пояснил тот. – Природу. Она всегда прекрасна, даже замусоренная.
– А-а, ты, видно, из этих, «зеленых»? Ну, в смысле, экологов?
– Вроде того, – согласился художник.
