Ящик улыбается, как принц Уэльский на балу у королевы. Это он умеет. Мать когда-то повелась на его улыбочку, с тех пор сидит в говне.
– Ого. Так здесь, наверное, любовь. Втюхалась в козлика, да?
Цифра оскалила зубы.
– Отвали, а?
– Ладно, ладно. Страдания, переживания, сиськи-письки, я понимаю. А винт ему зачем? Застрелиться хочет? Или мочкануть кого? Соперник, что ли?
– Вот у него и спроси.
– Ага, – улыбочка еще шире. – Значит, признаешь, что все-таки он взял. Ключи с полки спер, говнюк, да?
– Сам говнюк!
Он замахнулся, дернулся.
Цифре надоело, она выбросила вперед руку с торчащими голыми проводами, но Ящик начеку – скользнул в сторону.
– Ты, мелкая сучка, блить, ты как с отцом разговариваешь?
– Ты мамкин ё…рь, а не отец! Пошел отсюда!
Его аж перекосило от злости. Только улыбочку свою снять забыл, так и висит на нем, как застывшая маска, – а остальная рожа прямо ходуном ходит, будто черви под кожей копошатся. Вот уж точно, ящиком пришибленный. Как только мать с ним трахается? Да еще кусает, синяки насасывает… А он их носит гордо, как награды.
– Может, хватит уже собачиться, эй?
А вот и она. Губы накрасила, ногти навела, прическа, макияж, шелковый халат с вишнями, который в Сызрани отжали у того дальнобоя. Он его жене, наверное, в подарок вез, а теперь мать его носит, и ей пох абсолютно. Увидела разбитую лампу, поджала губы.
– Ты что, Светка, совсем охренела?! Зачем стекло бьешь в доме? Кто подметать будет?
– Да Ящик пусть и подметает! Это из-за него все! Он меня изнасиловать хотел!
– Что?! – мать по-змеиному смотрит на Ящика и тут же усмехается.
– Ты ври, да не завирайся! Завтрак остывает, пошли.
– Опять овсянка какая-нибудь? – ворчит Ящик.
Но когти втянул. Когда мать рядом, он на Цифру возбухать побаивается – как-никак, две бешеные суки, они и порвать могут запросто."
"– Нет, блин, я тебе жюльену в серебряном горшочке сготовила! – мать с издевкой усмехается.
Цифра с превосходством переводит взгляд с нее на Ящика и обратно.
– А вы хоть видели эти жульены? Или дораду в соли? Вы вообще хоть раз в ресторане были? Не были! Вот то-то!
* * *— Не зуди, пожалуйста.
Он ведь не всегда такой был. В кино тебя водил, мороженое покупал, помнишь? Нормальный был мужик, как все.
– Мне по барабану его кино и его мороженое. Я же видела, он подмазывается просто, доброго папашку из себя корчит. Да и то лишь потому, что ты ему так велела. Из него папашка, как из меня, не знаю… председатель сельсовета какой-нибудь…
– Он старался, как умел.
