Интересно, она специально заперлась или просто не успела выйти после душа? Она его не боится, в общем-то. И правильно. Он совсем дуреет, когда его начинают бояться. Из носа волосищи, из башки рога, пасть раздвигается, раздвигается, сейчас проглотит… Только она под сугробом спряталась, фиг он ее найдет.
– …хто-хто, конь в пальто! Ну, я закрывал!!! Так и замок на багажнике целый!
– Да по фигу твои замки! Пацаны сопливые банкоматы вскрывают, «лексусы» угоняют, счета в Интернете взламывают! А твой багажник ржавый любой даун спичкой откроет! Сто раз тебе, валету, говорили, не храни добро на улице! А тебе все похрен!!! Ты бы еще в почтовый ящик его засунул!
– Ни хрена!!! Мою машину здесь знают!!! Никто, блить, не посмеет открыть мою машину!!!
– Все знают, что ты валет обдолбанный, ага!
– Пошла на …!!!
– Сам пошел в …!!!
Гав, гав, гав.
Две собаки сцепились. Черная злая дворняга – это Ящик. Сука доберманша – мать. Визг, рычание, клочьями шерсть, брызгами слюна, брызгами кровь. Вау-у, круто… И ее снежный домик постепенно тает.
Шипит, окутывается паром, тает, тает, до свиданья. Все в тумане. Далекое эхо. Лес, осень, опушка, домик лубяной… Она в домике топит печку. Ей все по фигу. Раньше, очень давно, когда ее лифчик легко прятался в задний карман джинсов, она после таких вот воплей могла всю ночь не спать от страха, от всяких дурных мыслей – про мать, там, про жизнь и прочее. Малолетняя дура (гав-гав-гав). Ссыкуха. А теперь они хрен ее достанут… В домике печка, в домике (гав-гав-гав) пироги, кренделя… вензеля… штепселя…
– Где этот крендель, твой дружок?!
И этот домик рассыпался.
Ящик сидит на ее кровати, схватился за подушку, трясет.
– Это он свинтил мой ствол? Ну? Где он? Отвечай, быстро!
– Я сплю. Не знаю.
Рожа черная от злости, хотя это он еще сдерживается…
Хлоп. Пощечина. Ага, уже не сдерживается.
Ладно.
Цифра уперлась затылком в изголовье, толкнула его обеими ногами в живот. Ящик потерял равновесие, улетел, соскользнул, упал. Пока возился, пока вставал, она вскочила на кровати, схватила лампу со стола, грохнула об стену – плафон и патрон снесло начисто, – выставила перед собой, завизжала:
– Не дергайся, сказала! Всажу в брюхо все двести двадцать, сразу сдохнешь!
Ящик сверлит глазами на расстоянии.
Подойти не пытается. Опытный, знает…
– Этот твой вчерашний хрен… Это он, да?
– Откуда я знаю?
– Зато я знаю. Как его звать?
– Козлик лоханутый его звать! Выйди и крикни: «Козлик, бе-е»! Прибежит, наверное!
И вдруг улыбочка прорезалась.
