– Да ты просто франт! Слышал я, что дела твои в гору пошли, но думал, что старый пиджачок ты не выбросил… Знал бы, что так вырядишься, я бы тоже в костюме с галстуком пришел, и встретились бы в мэрии…
– Да не подумал я как-то…
Оба чувствовали себя неловко и шуточным разговором оттягивали разговор серьезный, который неизвестно как мог сложиться.
– Узнал что-нибудь про Гусара? – спросил куратор. Солнце, сползая к западу, зависло над головой Лиса, обрисовывая четкий темный силуэт с отставленной в сторону метлой.
Словно рыцарь с копьем стоит на страже у входа в замок секретов.
– Ничего нет! – покачал головой Клоп, закуривая. Теперь он пользовался зажигалкой «Зиппо», только курево осталось прежним – ББК[18].
– Так, болтают, обсуждают, и то несильно. Это же ваш интерес, не наш…"
"– А что, интересы у нас теперь разные? – Лис сделал шаг вперед и теперь нависал над агентом, как гранитный утес. Хотя и был не намного выше. Может, дело в солнце за спиной, может, в чем-то еще…
Клоп опустил глаза, чиркнул безымянным пальцем по папиросе, стряхивая пепел.
– Да нет, – через силу вымолвил он. – Как было, так и есть… Просто сказал неправильно…
– Ну, а если ты мне в клюве никаких вестей не принес, значит, от меня что-то нужно?
– В клюве? – Клоп поежился, дернул плечами, словно стряхивая с себя чью-то руку. – На дятла[19] намекаешь?
– Да нет! – дружески улыбнулся Лис.
Актерская игра давалась ему гораздо лучше, чем агенту. Может, потому, что он привык играть разные роли на публике, а Леший всю свою жизнь играл одну, тайную, роль.
– Просто говорят так: птичка весточку в клюве принесла. А какой породы птичка – неизвестно. Может, голубь, может, воробей… Можешь сам выбрать, кем быть. Я предлагаю – голубем, птицей мира. Как, Петруччо, тебе голубь нравится?
Он нарочно провоцировал Клопа и выводил его из себя. Если тот «на взводе» и готов идти на конфликт, то пусть взорвется сейчас, чтобы все стало ясно и можно было сразу принять необходимые меры.
Так оно и было. У агента все кипело внутри, но страх перед Великим Лисом сдерживал кипение, и он терпел, хотя и с трудом. Ведь всего какой-то час назад он был авторитетный вор, хозяин Монтажей, а теперь с ним обращаются как с дрессированной мартышкой! И он не собирался сносить такое обращение.
– Знаешь что, Михалыч, ты эти свои шуточки бросай, – глядя в сторону, каркнул Клоп. – Никакой я тебе не Петруччо! Сдох Петруччо!
– Ну, ладно, царствие ему небесное.
