Позвонили, включился виброрежим, тр-р-р-р… Трубка поползла, поползла – и грохнулась на пол. Гул – а потом стук! Врубилась теперь? Вот и все! А я чуть в ступор не ушла!
Оксана поняла. Покачала головой:
– Ну, ты и психованная, Кать! Тебе лечиться надо!
Ребенок промолчала. Лечиться еще рано. Но нервы и в самом деле ни к черту. Она взболтала остатки мартини в бокале. Выпила. Мартини был уже теплый.
– А кто звонил-то? – спросила Оксана.
– Ха, – сказала Ребенок. – Фил и звонил.
– А чего хотел?
– Контрольный опрос: «Ты где?» и «Ты одна?».
– А как ты хотела… Муж намного старше, да еще и мент…
На столе появились новые бокалы с мартини, покрытые холодным матовым потом.
– Ты мне не нравишься, Кать, – решительно сказала Оксана. – Надо Илонке звонить.
– Этой рыжей, что ли?
– Ну. Она «человек-праздник».
Ребенок скривилась:
– Она человек-сука.
– Ничего подобного. Она веселая. Она, блин, любую тоску лечит, как не знаю кто…
– Целительница. Хренова целительница.
Оксана прищурила один глаз, прицелилась и ловко проткнула зубочисткой оливку, плавающую в мартини.
Достала и съела. Словно индеец, охотящийся с острогой на рыбу.
– Это как зуб лечить – бывает больно, неприятно. Зато потом хорошо. Поплачешься – а она тебя обматерит. И правильно! А еще посмеется! Будет ржать, как лошадь! А ты поймешь, что…
– Слушай, – сказала Ребенок. – Если позвонишь этой суке, ты мне больше не подруга. Поняла?
– Поняла, – сказала Оксана, набирая номер. – А пока давай выпьем!
Сколько раз они успели выпить, Ребенок не помнила.
Просто она рассказывала и рассказывала про свои приключения в семейной жизни. И ей вроде бы становилось легче.
– …Я его просила, умоляла: не ходи… Поздно, ночь, все спят… И перед соседом неудобно… – Ребенок прикрыла глаза и покачала головой. – Получается, сперва квартиру ему залила, а теперь еще эта ревность…
– Ну, а он что? – выдохнула вместе с дымом Илона. Она сидит напротив: рыжая, длинноногая, с гладкими детскими щеками. Только взгляд маленьких глазок не детский – холодный, злющий.
– Пошел.
– Бухой? – сочувственно поинтересовалась Оксана.
– Да, выпил где-то. Злющий… Он, когда пьяный, не заметно. Ходит, стоит, разговаривает, как обычно… Даже запаха нет. Только злой, срывается легко…
– Ну, пошел. А что дальше, мать? – Илона скучала. В хорошей истории должны быть трупы. Или безудержный трах.
Ребенок дернула губами, потерла пальцем переносицу. Сдерживалась, чтобы не заплакать.
– Ничего.
