В таком педерастическом прикиде и этюдник должен смотреться нормально, не бросаться в глаза.
Старое здание с колоннами. С десяток людей прохаживаются туда-сюда вдоль высокого крыльца или просто стоят. Боцман тоже встал, как будто кого-то ждет, – только немного в стороне, чтобы не попасть под камеры. Он смотрел на людей, входящих в здание театра. Было несколько парочек при полном параде – люди пожилые и с виду тоже не очень уверенные в себе. Остальные одеты кто как, попадается молодежь вообще в кедах и майках.
И с рюкзаками тоже были – туристы. Боцман немного успокоился.
Тяжеленные входные двери. Сперва показалось, кто-то держит их с той стороны. Он немного оробел, дернул сильнее, чем надо, и чуть не приложил по лбу даме с высокой прической и крохотной сумочкой в руках. Дама с веселым удивлением посмотрела на него, сказала: «Ого!» С ней какой-то седой хрен, он тоже посмотрел на Боцмана, улыбнулся:
– Художники все рассеянные! Но радует у молодежи тяга к искусству!
Боцман извинился, придержал дверь и дал даме пройти.
Смешался с толпой, потолкался в буфете. Вышел в безлюдный коридор, увидел там несколько застекленных дверей с надписью «Служебное помещение». За одной из них – будка вахтера, дальше видна лестница. В будке никого не было, прибитый к стене ящик-ключница пуст.
Вчера он нашел в Интернете несколько планов здания театра и выучил все наизусть. Оставалась пара моментов, которые предстояло прояснить на месте. Присутствие вахтера на входе в служебную зону было одним из них.
Но у Боцмана были и запасные варианты…
Пока он стоял, открылась одна из застекленных дверей, в коридор вышли трое странно одетых мужчин, прошли рядом с ним, обдав запахом водки, курева и какого-то тонкого, как стеклянная нить, одеколона, и скрылись в направлении буфета.
– Без вопросов! Без вопросов! Без вопросов! – громко и возбужденно повторял один, словно читал стихи.
Остальные двое ржали. На Боцмана внимания никто не обратил, даже не посмотрели в его сторону.
Он подумал, что это, наверное, артисты. Или режиссеры. Или кто-то там еще из этой братии. И они, похоже, неплохо вмазали.
Название спектакля он забыл. На сцене передвигались люди, одетые, как в фильме про гардемаринов, – высокие сапоги, шпаги, пышные платья…
Сперва Боцман не слушал, о чем они говорят. Даже не смотрел на сцену. Он мысленно передвигался по вычерченным в плане коридорам и лестницам. От этого зависело многое.
