– Вот только простоватые они какие-то… Я слышала, есть коллекции старинного оружия, ювелирных изделий, всего такого… Вы мне не дадите адреса и телефона каких-нибудь коллекционеров?
Смолин не то что вздохнул про себя уныло – форменным образом взвыл…
Голову прозакладывать можно, что эта лапочка – ничья не подсадка, не подстава. Она по жизни такая дурочка, вот и все. Подобные ясноглазые Манюни в антикварных магазинах появляются достаточно регулярно – и нет у них других замыслов, кроме как и в самом деле сделать убойный репортаж, желательно с убойными фотографиями.
И невдомек этим труженицам пера, что серьезный коллекционер конспирируется почище Штирлица и к публичности стремится еще меньше, чем резидент российской разведки в каком-нибудь Копенгагене – а уж особенно собиратели холодняка, ювелирки, вообще чего-то дорогого … Единственный известный Смолину пример – когда «папаша» Алисы Селезневой, то бишь фантаст Булычев, в своих мемуарах откровенно засветил собственную нехилую коллекцию наград и головных уборов посредством откровенных фотографий – но, быть может, классик жанра уже в легоньком маразме пребывал, люди стопроцентно вменяемые так не поступают…"
"– Я совершенно точно знаю, что хороших репортажей про антиквариат много лет как не было, – сообщила Инга.
– Говорила с коллегами, телевизионщиков расспрашивала, никто даже не припомнит…
«Не удивительно, – подумал Смолин. – Мы ж все – в твердом уме и здравой памяти, не Булычевы, чай…»
– Ага, – сказал он весело.
– Вы, стало быть, хотите свое имя обессмертить звонким репортажем?
– Ну, не обессмертить, конечно… Но тема-то интереснейшая.
– Да уж… – проворчал Смолин. – А были ли вы…
– Да я везде уже была! – с неприкрытой грустью поведала очаровашка. – В «Дукате» со мной вообще не разговаривали, там сидел какой-то звероватый дед…
«Ну да, – констатировал Смолин. – На Фомича напоролась, он в таких случаях поступает решительно. А Леши не было, иначе Леша непременно попытался б тебя, аппетитную, склеить, задуривая головенку красивыми, но банальными россказнями… Он вас таких этим макаром с полдюжины уж опробовал…»
– «Эльдорадо», – сказал он деловито.
– Ой, да там только шутили и уворачивались… Во «Фрегате» со мной вообще разговаривали как с деревенской дурочкой или малым ребенком, а в «Раритете» вылез какой-то проспиртованный субъект и с ходу принялся в сауну звать…
«В очередном запое Врубель-Рубель, – отметил Смолин.
