Это был он! Ну а как же! Она ж не зря сегодня мысленно с ним разговаривала! Не напрасными же были его взгляды! Он так ее понимал! Он даже на расстоянии понял, что она чувствовала, и вот – пришел!
Лянка распахнула двери, и… улыбка сползла с лица.
– Даня, ты? Я ж просила не приходить.
– Да брось ты! Чего ж не приходить, когда я уже с ума схожу – столько тебя не видел! – потянулся он к ее щеке. – Ой, ну какие мы серьезные! Да сердитые какие!
– Перестань, – прервала его Лянка и поплелась обратно в кухню.
Данил уверенно направился за ней, как было в самые безоблачные их дни.
Лянка молчком налила ему кофе, села рядом и уставилась в экран телевизора.
– Лянка! Девочка моя! Я тут подумал – а не пожениться ли нам, а? Ты ж у меня такая… ты самая моя ненаглядная! Боже! Как же я люблю тебя, девочка моя! – завел свою обычную песню Данил, но Лянка вдруг серьезно на него посмотрела, придвинулась ближе и спросила:
– Дань, вот ты мне скажи, только серьезно – а как ты мог целовать женщину, которую не любишь, а? Обнимать, прижимать…
– Ляночка, детка моя, да я же тебя…
– Я ж просила – серьезно!
Данил криво усмехнулся, качнул головой и уже совсем другим голосом произнес:
– А ты изменилась.
– Я полюбила.
– Только сейчас? А не поздно?
– Некоторые всю жизнь проживают и не знают, что это такое – любить кого-то! Вот ты – старый ведь пень, а не знаешь.
Данил снова усмехнулся, встал, налил себе еще кофе и заговорил:
– Ты правильно сказала, девочка, я старый пень и о любви знаю немножко больше тебя.
Я взял Дашу совсем девчонкой, ей только-только восемнадцать стукнуло. Боже мой! Ну как же она была хороша! Я буквально порхал над ней! Любовался каждым ее движением, следил за каждым взмахом ее ресниц, ловил каждое слово! Ах, как она расчесывает волосы! Господи, как она снимает свой халатик! Боже, как же она красит ресницы! А как божественно она умывается! Но Ляна! Один год – «Ах, господи!», второй год «Ах ты боже мой!», третий, пятый! Седьмой! Ну невозможно ежедневно, годами дрожать от того, как твоя жена снимает рейтузы, поверь мне! Я не могу в волнении ждать встречи с ней – знаю, сейчас приду домой, а она там! И никуда не делась.
И, что самое скверное, опять ждет ахов и вздохов! А их нет! Ну да, появились другие чувства – я ценил ее как прекрасную хозяйку, как умную женщину, как любимую жену, но она-то ждала восхищения! А я не мог восхищаться ежедневно.
