– Деньги он собрал! Подарок!
– Нет, Люся, деньги он и впрямь собрал – видишь же, костюмчик прикупил, – тоже уперла руки в боки Василиса. – А вот с подарком!.. Хотя, я думаю, они постараются, порепетируют со своими собутыльниками, и они наверняка исполнят песню «Шумел камыш»! В подарок невесте.
Таракашин примерно что-то подобное и придумал, однако обиженно выпучил глаза и потряс перед дамами длинным корявым пальцем:
– Не-е-ет! Почему это «камыш»? Мы хорошую исполним! Хором! Акапеллой! «В лу-у-у-унном сиянье снег серебри-и-и-ится, вдо-о-о-о-ль…»"
"– Люся! Не верь, я знаю, там в конце про гроб, – рявкнула Василиса, ухватила гостя за шкирку и потащила из комнаты.
Вероятно, он сумел бы вырваться, однако в его зад все время упирался мокрый нос черного терьера Малыша, и эти тычки Виктора несколько дисциплинировали. Правда, у него хватало мужества тихонько негодовать:
– Наши люди с гаражного кооператива вам этого не простят! Запомни, Люся! Не простят!.
. И все же запиши их фамилии, пусть… ай!! Отдайте кашне! Я говорю – кашне…
Дальше его бурные возгласы продолжались уже в подъезде.
Визит Таракашина разволновал подруг. Они долго не могли успокоиться, вспоминали все выходки этого господина и только удивлялись, как это Люсеньке когда-то могло понравиться такое убожество! В конце концов решили не трепать нервы, о визите забыть, а вовсе даже включить сериал про прекрасную молодую девушку, которая очень удачно устроилась на работу нянчить детей состоятельного красавца.
Сюжет захватывал. Люся пялилась в телевизор и чесала коту Финли брюшко, а Василиса срисовывала фасоны нарядов молоденькой героини, когда в прихожей снова пронзительно залился звонок.
– Это Оля, – вскочила Люся. – Только она так звонит!
Но это была вовсе не Оля. Вернулся Таракашин.
Но только теперь он был не один. Рядом с ним возвышался огромный амбал самой угрожающей внешности.
– Киллер, – шепнула Василиса из-за спины Люси и на всякий случай ухватила за загривок Малыша.
Таракашин по-хозяйски проталкивал впереди себя гостя, потирая замерзшие уши.
Богатырь уперся взглядом в Люсю и сразу стал обижаться:
– Это вы Люся, правда же? Ну вот, я вам хочу сказать – так не де-елается.
