Если так продолжится и дальше, ему и впрямь представится шикарная возможность побыть одному, скажем, ближайшие лет двадцать. В сумасшедшем доме. Если он раньше не окочурится от нейролептиков.
«Мне нужно обратиться к специалисту. К психологу»."
"Неожиданно от этой простой мысли Владимиру стало легче, и на его похудевшем небритом лице даже возникло нечто похожее на улыбку. Наверное, точно так же чувствуют себя в обществе анонимных алкоголиков – вроде ты еще не избавился от пагубного пристрастия к выпивке, но в тебе уже зреет понимание, мол, ты не один! Мы выстоим, мы сможем! И это заметно успокаивало, придавая уверенности.
– Да, пожалуй, я так и сделаю, – пробормотал Кузнецов, ковыряясь ключом в замке. – Но…
(что «но»?)
– Я сделаю это, как получу информацию от Максима, – объяснил он, глядя в сторону лестничного пролета, словно там кто-то был. – И потом, завтра день рождения моей дочери!
Последняя фраза прозвучала агрессивно, почти как вызов.
Он зашел в квартиру. Его внимание тут же привлек белый прямоугольничек, торчащий из-за рамки зеркала в прихожей.
«Комосов Эдуард Сергеевич, семейный адвокат. Разводы, дележ имущества, наследство», – прочитал он и с тупым недоумением уставился в собственное отражение. Что это за хрень?!
«Она специально это оставила, – ядовито ухмыльнулся голос из сна. – Чтобы ты понял сам своей дурацкой башкой».
– Я не дам тебе развода, Ириша, – ровно произнес Владимир, порвав визитку на мелкие кусочки. Затем, не разуваясь, прошелся по квартире. Беглый осмотр подтвердил его опасения – все вещи жены и дочки, а также ее игрушки были вывезены.
– Черт! – вырвалось у него.
Снова, как никогда, захотелось выпить.
«Я не буду. Я не алкоголик».
(Ты выпивал раньше. Вплоть до того дня, когда привезли…)
– Заткнись! – взвизгнул Кузнецов.
(… когда привезли девочку. Помнишь?)
Он помнил. Такое не забудешь. Странно, что он не вспомнил об этом тогда, когда впервые увидел ее в понедельник. Тогда, в подземном переходе.
На кухне он увидел мусорное ведро, в котором было вечернее платье Ирины.
Платье стоимостью двадцать восемь тысяч валялось среди картофельных очистков, как заблеванная газета. То самое платье, которое он располосовал ножом вчера ночью, роясь в шкафу в поисках незваной гостьи.
Он вспомнил тот вечер, когда Ира надела это платье впервые. Ее губы были сладкие, как спелая черешня, а глаза светились от счастья. После ресторана они поехали домой и занимались сексом до самого утра, из-за чего он даже опоздал на работу.
