Хоть что-то не её изготовления.
— Как прошла линейка? — спросила Наташа меня, нарезая пирог и раскладывая его по тарелкам.
В голове пронеслась стычка с Поповым на школьном дворе.
Огромные глаза заучки, которая ни фига мне не рада.
Её белые банты на рыжих волосах — дико сексуально. И ещё раз бы дёрнул её за волосы…
Этот шлепок по её упругой попе, от которого я не смог удержаться.
Близость к ней в женском туалете, от которой до сих пор жар опаляет щёки.
Обида и горечь от поцелуя, который Рыжая просто отвергла…
— Обычно прошло, — ответил я, тряхнув головой и отгоняя от себя картинки, полные образов Рыжей.
— Ничего интересного… Пустая болтовня на несколько часов и расписание на завтра. Мне к первому уроку завтра, пап.
— Скажу Сергею, — отозвался он. — Мне завтра раньше на работу. Скоро начинается предвыборная кампания. Снова буду ночевать в офисе…
Сергей — водитель, который возит меня в гимназию.
— Да ладно тебе, па, — пожал плечами я. — Выберут они тебя, станешь ты мэром.
— Приятно, что ты так веришь в меня, но в прошлый раз у нас не вышло.
Николаев обошёл меня буквально на два процента.
Четыре года назад отец действительно проиграл на выборах и пост мэра занять не смог. Так и остался лидером одной из самых сильных политических партий.
— А в тот раз его ты порвёшь как Тузик грелку.
Отец уставился на меня.
— Формулировка мне не нравится, но верить в смысл твоих слов мне бы хотелось.
— Да всё пучком будет, па!
— Роман, говори по-человечески! — одёрнул отец, впрочем, очень даже довольный моей поддержкой.
— Что ещё за пучки? Как вы, молодёжь, поступать в вузы с такими словечками собираетесь?
— Меня ты «поступишь», — пожал плечами я. — Даже если я буду вообще немой — возьмут.
— Не стоит рассчитывать только на это, — покачал головой папа. — Всю жизнь за тебя всё решать я не готов, сын.
— Да нормально всё будет, па, — ответил я, вставая из-за стола. — При комиссии я так говорить не стану, не переживай.
— А перед отцом можно?
— Ну, па… Я же дома. Может, мне ещё во фраке к тебе выходить и обращаться исключительно на «Вы»? Папенька, я хотел бы уйти в свою опочивальню…
— Иди уже, шалопай, — махнул рукой он.
— У тебя ещё, кажется, тренировка сегодня?
— Да, папенька.
— Тогда иди отдыхай. А вечером я зайду к тебе — у нас остался с тобой один важный разговор.
Я только и вздохнул. Отец собирается высыпать мне кирпичей на голову за первое сентября, что, впрочем, закономерно…
Поднялся к себе и упал в пиджаке на кровать.
