Нет, ну так нечестно. Я тут столько времени корячусь, синяк себе поставила, нос растеребила, поплакала, а он не воскресает. Я снова уселась на пол рядом с ним и задумалась. Может, тут тоже какой-то иной смысл во фразе про «уронит слезу»? Потому что от моих соленых слез ему явно ни жарко ни холодно.
Итак, что мы имеем? Я человеческой душой услышала. Получив крылья и став крылатой девой, пришла помогать и весьма успешно разрушила оковы лучом предмета под названием «звезда». Мужика мне определенно жалко, тут сомнений никаких.
Вопрос только в том, почему на него не действуют натуральные слезы. Я еще посидела. Выходило, что из того, что я могла бы на него как следует уронить и что при этом не является настоящими слезами, – это только те голубые прозрачные самоцветы, которые мне тоже дала Дана. Когда-то они были ее слезами, и название сохранили «Слезы богини рек». Вот их я действительно могу хоть положить, хоть уронить, не в переносном смысле, а в самом что ни на есть прямом.
Порывшись в своей бездонной суме, я вытащила мешочек, в котором были сложены камушки.
Вынув один, аккуратно завязала мешочек снова, чтобы не растерять такое сокровище и, надеясь на лучшее, аккуратненько встала, протянула руку над телом мужчины и разжала пальцы."
"И вот тут эффект появился – контуры тела мужчины стали обретать более завершенную форму, размытость исчезла. Само тело начало приобретать краски и жизнь, и через пару минут выяснилось, что волосы и борода у мужчины золотисто-пшеничного цвета, кожа просто светлая, без присущей черноволосым аэрлингам смуглости.
А глаза – синие, как у Илмара и Каэтары. Ой! Оказалось, пока я бесстыдно разглядывала метаморфозы, происходящие с его телом, мужчина уже открыл глаза и рассматривает меня.
– Здрасте, – брякнула я от неожиданности, встретившись с ним взглядом.
– Здравствуй. – Он улыбнулся и, потянувшись, встал. Высокий… Ну чего они тут все такие здоровенные-то? Все это время, что нахожусь в этом мире, я чувствую себя лилипутом в стране Гулливеров.
Я, чтобы не смущать мужчину, старательно пыталась отводить глаза и не пялиться, но мне это плохо удавалась.
Интересно ведь, кого я оживила. Заметив, что я скоро заработаю косоглазие, он усмехнулся, сделал какое-то движение руками, и на нем материализовался белый наряд из рубашки, брюк, и сапог. Симпатично, свеженько так, сейчас в полумраке храма мы с ним выделялись двумя белыми пятнами.
– Я Алета, – решила я наконец представиться и как-то начать диалог.
– Я знаю, Слышащая. Я ждал тебя.
