Поэтому как только я смогла сфокусироваться, принять равновесие и унять дрожь в ногах, то радостно бросилась к нему:
– Ты видел? Видел? Мы летали! О-о-о, Шер, ты не представляешь, как это здорово!
Он обнял меня и поднял, чтобы наши лица оказались на одном уровне, а то мне с моим ростом надо стремянку подставить, чтобы быть с ним вровень. Только вот что-то выражение его лица мне совсем не понравилось – на нем была написана дикая зависть, обида, грусть и еще что-то, а глаза совсем потемнели.
– Я видел. Вы меня напугали! Я боялся, что Илмар уронит тебя, – наконец выдавил он и уткнулся мне носом в висок.
– Вы целовались, – добавил обвиняюще после паузы. – Ты должна теперь поцелуй мне.
– Да легко. Сейчас? – Я улыбнулась на эту, такую забавную, обиду. Вот уж чего мне не жалко.
– Нет уж, вечером отдашь должок, – оттаял ушастик и опустил меня на землю.
Тут Илмар тоже подошел поближе и с интересом уставился на Шера.
– Ты чувствовал? – спросил он Шера.
– Нет. Странно, но нет, – подумав, протянул Шер.
– Но сам факт!
– О чем это вы? – с любопытством спросила я заговорщиков. – Илмар, что он должен был чувствовать?
– Ничего! Не важно! – хором выдали они мне.
Хм… Интересненько, что это у них за секреты от меня? Ладно, потом выясню. А вокруг нас стояли горожане, которые, похоже, тоже с замиранием сердца наблюдали за нашим полетом. Учитывая габариты местных дам, вряд ли хоть одну вот так катали в небесах. Больше мы к теме полетов и поцелуев не возвращались, а пошли к дому Каэтары. Мы как раз успевали к назначенному времени.
Это должен был быть, так сказать, праздничный обед у одной из моих свекровей. Жесть, конечно, – две свекрови… Надеюсь, вторая моя свекровь окажется такой же замечательной, как и Каэтара.
– Шер, а ты нас познакомишь со своими родителями? Твою маму удар не хватит, когда мы нарисуемся перед ней всем нашим табором?
– Познакомлю, конечно, куда ж я денусь. Но только с отцом. Маму я никогда не видел, она умерла при родах, – спокойно ответил Шер.
– Ой, Шер, извини.
Мне жаль.
– Ничего страшного. В детстве мне действительно сильно не хватало мамы, отец всегда был занят, а меня воспитывали няни да гувернеры. Но почти за восемь столетий я привык к отсутствию матери и не страдаю по этому поводу.
Он произнес все это совершенно спокойно, но я понимала, что это просто маска, что не может никто быть равнодушен к отсутствию матери в своей жизни. Поэтому просто молча подошла и обняла его, прижавшись щекой к его груди.
