Вэнь Кэсин с непроницаемым лицом повернулся к своей спутнице и вполголоса приказал:
— А-Сян, немедленно заблудись где-нибудь.
Гу Сян невинно моргнула:
— А? Господин, где мне следует заблудиться?
Вэнь Кэсин отвернулся и сцепил руки за спиной, будто не мог больше выносить её общество.
— Небо и земля необъятны, — бросил он. — Можешь отправиться куда угодно, кроме Дунтина.[102]
После долгого молчания, глупо хлопая глазами, Гу Сян выпалила:
— Господин, вы что, ревнуете?!
Вэнь Кэсин бросил на неё суровый взгляд.
Гу Сян вмиг всё поняла и шлёпнула себя по лбу:
— Пфф! Чёрт бы вас побрал, глупый рот и глупый язык! Почему вы всегда мелете лишнее? Почему вечно рубите правду? Почему вы всегда…
— А-Сян.
Гу Сян охнула и пошла прочь, продолжая бубнить себе под нос:
— Ладно-ладно, я потеряюсь! Уже потерялась. Не волнуйтесь, господин! Я уберусь как можно дальше. Так далеко, как только получится. Может, и трудно найти трёхлапую жабу,[103] но не двуногого мужчину! Если вам кто нравится, господин, разве я положу на него глаз? Да ни в жизни! Вы двое, просто продолжайте свой путь, пожалуйста! Не смущайтесь из-за меня, занимайтесь своими делами…
Она так и скрылась из виду, не переставая ворчать.
С живейшим интересом наблюдая за перепалкой служанки и господина, Чжоу Цзышу был несколько озадачен словами «кроме Дунтина» — в них крылся тайный смысл, но какой?
С уходом Гу Сян поведение Вэнь Кэсина резко изменилось. Он демонстративно кашлянул и протянул руку в приглашающем жесте:
— Чжоу-сюн, соизволишь разделить со мной трапезу?
«Если я откажусь, этот прилипала всё равно не отстанет! А если соглашусь, он заплатит за мою еду», — рассудил Чжоу Цзышу и благосклонно принял предложение.
Вэнь Кэсин с самым что ни на есть довольным видом двинулся вперёд, указывая дорогу.
А Чжоу Цзышу погрузился в самокопание, вспоминая дни, когда он призрачной тенью скользил по императорскому дворцу. Как будто с тех пор прошла вечность. Тогда Чжоу Цзышу носил сапфировую парчовую мантию и занимался кровавыми делами в таинственном месте, полном цветущих слив.
Совершал безжалостные убийства, но не терял изящность манер.
С каких пор он стал таким бесстыдным и наглым?
Поглядев на спину Вэнь Кэсина, господин Чжоу пришёл к следующему выводу: «С кем поведёшься, от того и наберёшься».[104]
- - - - -
Вэнь Кэсин и Чжоу Цзышу устроились за столом в таверне. Оба умирали с голоду, поэтому поглощали блюда в полном молчании, словно боялись, что еды не хватит.
