Ты рискуешь жизнью, но продолжаешь твердить, что…
Он ещё раз глянул на девушку. Несчастная тряслась, как в лихорадке, и, без шуток, готова была умереть со страху. Вэнь Кэсин резко потерял интерес к разговору и не стал заканчивать свою мысль. Встав с кресла, он поднял упавший под ноги гребень и отмахнулся от служанки:
— Ступай.
Удивление в поднятых на него глазах молниеносно сменилось восторгом. Девушка смотрела на Вэнь Кэсина снизу вверх с таким видом, словно только что вернулась с того света. Всё же ей хватило ума быстро скрыть очевидную радость от возможности убраться подальше.
"
"— Да, Хозяин, — почтительно прошептала служанка и упорхнула, пока он не передумал.
В огромном помещении остались только Вэнь Кэсин и растение. Пустой холодный зал и впрямь напоминал преисподнюю, куда нет хода живым людям. Хозяин Долины мысленно признал, что за долгие годы обитатели горы Фэнъя основательно повредили его разум. Он привык к мёртвым покоям, притерпелся к враждебному окружению и как-то умудрялся существовать среди всего этого.
Отослав призраков с глаз долой, Вэнь Кэсин даже мог почувствовать себя в безопасности и утихомирить сердце. Но, вернувшись из далекого странствия, он понял, что задыхается под сводами, которые восемь лет казались защитой.
«На самом деле призраки зря суетятся, — раздумывал он среди молчаливых стен, — я снова превращусь в человека, как только найду настоящую дорогу в мир людей. Я стану таким, каким был за пределами Долины — беспечным и спокойным. Избавлюсь от ярости и безумия, перестану убивать, словно нет другого пути.
Со мной тоже можно жить, у… него получится. Он не боится меня, и я буду добр к нему. До конца дней…».
Когда Вэнь Кэсин прикрыл глаза, обратившись к воспоминаниям, в его улыбке не было ничего бездушного и зловещего. Он бережно отпустил зелёный листок, который наматывал на палец. Настоящая жизнь! Звучит… прекрасно.
- - - - -
Чжоу Цзышу к этому моменту приобрёл не самый привлекательный вид. Любой пообтрепался бы, более двух недель гоняясь по горам и лесам за бандой скорпионов.
Но Чжоу Цзышу не особенно заботили бытовые трудности. Пилюли Великого Шамана творили чудеса, как и было обещано. Яд семи гвоздей почти иссяк, пытка, которая каждую ночь доводила Чжоу Цзышу до полумёртвого состояния, прекратилась, и он никак не мог привыкнуть к такому счастью. В любом случае бывший глава Тяньчуана не отличался привередливостью. Выполняя задания на императорской службе, он терпел и не такие лишения.
