Услышав слово «Наньцзян», Чжан Чэнлин встрепенулся:
— Но Великий Шаман — хороший человек! Почему на его земле такое творится?
Гу Сян закатила глаза:
— Где Великий Шаман и где мелкая ведьма? Шаман правит горами Шивань в Наньцзяне.[402] Он бы сошёл с ума, следя за каждым червяком! А я тем более понятия не имею, что там к чему. Слышала кое-что краем уха, вот и всё.
Цао Вэйнин немедленно подхватил:
— Да-да. Мы, обитатели Центральных равнин, обходим стороной эту тему. Никто не знает правды про жизнь в Наньцзяне.
Чжан Чэнлин бросил на него тоскливый взгляд, но ничего не ответил."
"— Неизвестно, насколько ловка эта старуха, — продолжала рассуждать Гу Сян. — Но мне она точно не по зубам. Что же до братца Цао… Он неплохо держится в честном бою. Но мы не первый день следим за этими женщинами. Наверняка, у них припасены всякие коварные уловки. К тому же, их много.
— Может, разбросаем сонный порошок?[403] — предложил Цао Вэйнин.
— Думаешь, Чёрная Ведьма даст себя усыпить? — возмутилась Гу Сян.
— Даже лучшие знатоки ядов с Центральных равнин в подмётки не годятся отравителям из Наньцзяна! А уж ты-то…
Гу Сян была готова повысить голос, но, глянув на Цао Вэйнина, проглотила оскорбления. У неё не хватало духу ругать своего мужчину.
Цао Вэйнин в свою очередь поспешил отступить:
— Ты права, я действительно не могу учесть всего сразу. Давай мы просто выслушаем твой план.
Хотя в народе говорили, что трое сапожников могут сообща победить генерала, это был явно не тот случай.
[404] Оба бестолковых сапожника смиренно склонили головы, ожидая приказов. Так Гу Сян вышла в самые умные и милостиво приняла на себя обязанности командира.
- - - - -
Полночь прошла довольно давно — уже догорала бы вторая палочка благовоний. Только тогда Чжоу Цзышу почувствовал, что боль от гвоздей начала отпускать. И обнаружил себя в кольце объятий. Закашлявшись, он выпутался из рук Вэнь Кэсина. Тот не стал возражать, но признался с лукавой улыбкой:
— А-Сюй, твои весенние картинки цветут у меня перед глазами как живые! Если ты чего-то тайно и страстно жаждешь, пожалуйста, не держи это в себе.
Чжоу Цзышу отозвался подчёркнуто вежливо, в той же полушутливой манере:
— Полно, полно! Моя скромная мазня не заслуживает вашей изысканной похвалы. Я всего лишь набросал несколько случайных образов.
— Нарисовано, может, и криво, зато со знанием дела, — заверил Вэнь Кэсин. — Теперь я ещё сильнее заинтригован.
