Сощурившись от яркого света, ученик школы меча Цинфэн посмотрел на вошедших, и у него перехватило дыхание. Как он и опасался, бушевавшим человеком оказался его шишу, Мо Хуайкун. «О нет, шишу придёт в ярость!», — угадал Цао Вэйнин.
Мо Хуайкун в самом деле был разъярён, а увидев незавидное состояние Цао Вейнина, зарычал от бешенства. Без малейшего почтения к старику, хлёстким движением рукава он откинул Ивового Дедушку так, что тот с размаху приземлился на задницу. Персиковая Бабушка завопила:
— Мо Хуайкун, ты в своём уме?!
Мо Хуайкун не стал церемониться и рявкнул в ответ:
— Это мой шичжи![301] И судить его поступки будет мой шисюн, глава школы меча Цинфэн! Кем вы, старые пни, себя возомнили? Думаете, мы станем слушать ваш никчёмный лай о том, как следует поступать?
Цао Вэйнин мысленно одобрил эти слова и обрадовался, что, несмотря на ужасный характер, шишу принял его сторону.
Однако следом Мо Хуайкун произнёс:
— Прежде чем бить собаку, узнай, кто её хозяин!
И сердце Цао Вэйнина вновь умылось слезами.
Неожиданно встрял Фэн Сяофэн.
Дёрнув за руку Гаошань-ну, глаза которого были туго забинтованы, он указал на Мо Хуайкуна и завизжал:
— Какая замечательная школа меча Цинфэн! Почему бы вам не поинтересоваться, что за добрые дела творил ваш драгоценный шичжи? Маленькая ведьма, с которой он прохлаждался, ослепила А-Шаня ядом! Если её не приведут ко мне, клянусь, я вырву глаза мальчишке Цао!
Мо Хуайкун собирался что-то ответить, когда сбоку раздался ледяной голос:
— Юная девушка, которая использует такой жестокий трюк… Наверняка, она из призраков.
Считаю, нам необходимо выяснить, каким образом молодой господин Цао оказался заодно с этой сомнительной личностью.
Мо Хуайкун проглотил слова, которые собирался произнести до того, как его перебили. Теперь он пожирал Цао Вэйнина злобным взглядом. Последний несколько раз собирался с духом, прежде чем жалобно взмолиться:
— Шишу!
— Не смей так ко мне обращаться, — отрезал Мо Хуайкун пугающе холодным тоном.
Он подошёл и сгрёб Цао Вэйнина за грудки:
— О ком они говорят? Отвечай!
— Это… А… А-Сян! Но А-Сян не из плохих людей, шишу! А-Сян, она… А-Сян.
..
Персиковая Бабушка осклабилась:
— Ха! А-Сян? Называешь её ласковым прозвищем, до чего мило!"
"Чтобы вернуть разговор в нужное ему русло, Юй Цюфэн, который так и стоял в углу комнаты, поспешил вмешаться:
— Понятно, молодой господин пал жертвой женских чар. Если школа меча Цинфэн готова искупить вину и начать наше общение с чистого листа, мы можем простить вас.
