— Эй, я к тебе обращаюсь! — легонько пнул его Вэнь Кэсин.
— Что хочу, то и делаю, — вяло огрызнулся Чжоу Цзышу.
Чжан Чэнлин внезапно заговорил осипшим от плача, всё ещё немного дрожащим голосом:
— Я знаю, что приношу одни неприятности, знаю, что для шифу лучше не брать меня с собой. Так много людей хотят меня убить, а я… я ничего не умею… из-за меня шифу сегодня пострадал…
— Не беспокойся об этом, малыш, — утешил его Вэнь Кэсин. — Твой шифу крепок, как гвозди. И шкура у него толстая, как у дракона… Не смотри на меня так, А-Сюй! У всех нормальных людей кожа всего одна, а ты заматываешься в несколько слоёв, как рисовая булочка в бамбуковый лист.
[149] Сегодня ты нацепил аж две маски, будто одной было мало!
Заметив удивление Чжан Чэнлина, Вэнь Кэсин терпеливо пояснил:
— Твой шифу спрятал голову, но лисий хвост всё равно торчит![150] Видишь — цвет кожи на его запястьях не такой, как на лице и шее? Твой шифу — очень вредный человек! Он не желает показать мне своё настоящее лицо даже после того, как я спас ему жизнь.
Не удосужившись ответить, Чжоу Цзышу оторвал от жарящегося зайца лапку и принялся неторопливо её объедать. Но когда он потянулся за добавкой, Вэнь Кэсин отдёрнул палку с нанизанной тушкой, спасая полусырой ужин.
— Ты в прошлой жизни умер от голода? — с укоризной спросил он Чжоу Цзышу. — Мясо ещё не прожарилось — ни вкуса, ни запаха!
Чжоу Цзышу дожевал, проглотил, что досталось, а затем проворчал:
— Значит, ты в прошлой жизни был женщиной. Мало того, что пахнешь пудрой с благовониями и носишь вышитые носовые платки, так вдобавок пилишь с утра до ночи! Скажи на милость, откуда ты берёшь столько чуши?
Вэнь Кэсин благоразумно промолчал.
Вскоре нежное заячье мясо покрылось хрустящей золотистой корочкой, и Чжоу Цзышу кликнул Чжан Чэнлина. Что у двоих мужчин, что у мальчишки с утра не было во рту маковой росинки, поэтому они принялись за еду без лишних церемоний. Вскоре от зайцев остались лишь дочиста обглоданные косточки.
Насытившись, все трое немного погрелись у костра, пока Чжоу Цзышу не вернулся к облюбованному дереву, чтобы помедитировать в одиночестве.
Тогда Вэнь Кэсин обратился к Чжан Чэнлину:
— Почему твоё кунг-фу так плохо? Отец совсем не занимался твоими тренировками?
— Ещё как занимался! — пробормотал Чжан Чэнлин. — Просто я слишком глуп и не особо усерден, вот и забыл почти все техники.
Вэнь Кэсин задумчиво покачал головой:"
"— Когда я был маленьким, отец заставлял меня оттачивать кунг-фу, а я тоже отлынивал от занятий.
