Было даже интересно, чем обернётся собрание таких «героев»?
Первое, что сделали Дэн Куань и Гао Сяолянь — привели новых знакомых к Гао Чуну."
"Знаки чести были распределены между тремя представителями цзянху. Первый хранился в Шаолиньском монастыре, у настоятеля Ци Му, что славился безупречной репутацией и пользовался всеобщим уважением. Второй печатью владел Древний Монах с горы Чанмин — фигура таинственная и скрытная, словно мифический дракон. Люди почитали его за непревзойдённое мастерство кунг-фу. Герой Гао, обладавший третьим Знаком чести, являлся представителем светского мира.
Благодаря широким связям со множеством благородных кланов и школ цзянху, он располагал наибольшим влиянием среди держателей Знаков.[125]
Говоря по правде, Железный судья Гао Чун не мог похвастаться героическим обликом. Он не был ни статным, ни грозным. Невысокий, полноватый человек с седеющими висками, Гао Чун выглядел обычным стареющим мужчиной. Однако его бодрый голос, живая манера поведения и открытый искренний смех сразу вызывали расположение.
Чжоу Цзышу быстро понял, каким образом Гао Чун добился известности и уважения. Каждый человек обладает совокупностью черт характера, из-за которых другие люди либо ищут, либо избегают его общества.
Взять, к примеру, Чжоу Цзышу и Вэнь Кэсина. Один — болезненный, еле держащийся на ногах бродяга. Другой — словоохотливый балагур, любитель красивых мужчин. На первый взгляд они не кажутся особенными. Тем не менее, однажды пообщавшись, проницательный человек обнаружил бы необычные нюансы в их поведении.
И Вэнь Кэсин, и Чжоу Цзышу могли при желании смешаться с толпой, но ни один из них не принадлежал к окружающему обществу, поэтому они особо и не пытались быть как все. Зато оба прекрасно умели становиться незаметными тенями.
С самого начала Чжоу Цзышу был начеку рядом с Вэнь Кэсином. После первой же их встречи Вэнь Кэсин предупредил Гу Сян, чтобы она не провоцировала Чжоу Цзышу. Это обоюдное признание схожести состоялось на уровне инстинктов.
Гао Чун был иным. Он принадлежал к тому типу людей, что при знакомстве легко переходят в статус «старых приятелей». В силу неизменной сердечности Гао Чуна собеседники не ощущали давления его почтенного возраста, знатного происхождения или высокого статуса. Молодые и старые, адепты благородных школ и странствующие заклинатели — все чувствовали тёплую дружескую близость, точно герой Гао был им ровней, точно он пережил те же беды и радости.
