Мой милый, уравновешенный Итан, склоняясь надо мной для продолжения поцелуя, отрастил крупную золотую лапу и показал примарху… оттопыренный средний коготь.
— Мне понравилось, как ты сегодня Бэнгли послала, — сказал он и поцеловал. Сладко.
Люшер резко развернулся и ушел. А мы продолжали целоваться. Потом Итан переодевался. И мы еще целовались. Торжественный обед. Поздравления. Пришлось быстро уйти, так как в коридоре было спокойнее. И можно было целоваться. Кружилась голова, и ничего не хотелось.
Только смотреть в глаза любимого и чувствовать его губы.
Пришел дежурный и сказал, что мне выделили комнату. И эта новость оказалась очень кстати.
Несколько раз. И еще несколько раз. А… неважно. Кто там считал.
Эпилог 1
В клане я гостила еще пару дней. Но однажды пришло утро, когда настала пора уезжать.
— Я подъеду через неделю, — шептал Итан, перебирая пряди моих волос, — у меня и занятий-то сейчас почти нет, один диплом остался, а вот тебе нельзя много пропускать.
Первокурсникам базу дают, отстанешь по материалу, потом догнать сложно будет.
Я всхлипывала, уткнувшись ему в грудь.
— Не хочу уезжать без тебя, — капризничала я.
Он тихо рассмеялся и легко коснулся губами виска.
— Лучше думай о хорошем и готовься к моему приезду. Через неделю я так соскучусь, что проходу тебе не дам. — Он смущенно хмыкнул. Мы никак не могли утолить жажду друг друга. Пару раз у Итана даже возникали конфликты с семьей, которая тоже требовала внимания и времени наследника, — никак мне нельзя уезжать, котенок.
Надо определить новый статус лишившихся второй ипостаси, помочь отцу успокоить брожения. Тигры не разъезжаются, хотят меня видеть, как с ума посходили.
Он пожал плечами.
В клане действительно по Итану началось какое-то нездоровое фанатение. Молодые тигры бесконечно увлеченно обсуждали наследника, вспоминали его прежние приключения, детские выходки. Взрослые оборотни восторгались тем, как видна стать и как проявляет себя хорошая кровь.
Один из местных поэтов сочинил эпичную балладу о взятии пирамиды, и теперь навязчивую приятную мелодию увлеченно мурлыкало под нос почти все население поместья.
Ко мне относились… снисходительно. Прошел слух, что я — поздно обернувшаяся кошка, поэтому и не пахну как оборотень. В результате обитатели поместья сюсюкали со мной как с ребенком, старались подкормить, смотрели жалостливо и всерьез не воспринимали.
