И два прагматика, два давних неприятеля, политика и стратега удалились обмениваться информацией.
— Как ты? — спросил подошедший альфа и наследник клана.
— Дрожу до сих пор. Никак в себя прийти не могу.
Он наклонился, прижавшись лбом. У него был гладкий, ровный лоб, который мне так нравилось гладить утром пальцем. Итан просыпался и всегда прижимался ко мне, вот так, как сейчас. Как будто делился мыслями, эмоциями, всем собой, открытым, широким, теплым.
— И для меня все как в тумане, на одних инстинктах двигался, представляешь?
— Это было очень красиво.
Ты стал… сильнее.
Он засмеялся, отстраняясь и потираясь носом о нос. Шепнул, дыша прямо в губы:
— Это было как в сказке. Внутри как струна зазвенела. Меня избивают, кровь, глаза не видят, а внутри полно энергии, сила аж гудит, и зверь, зверь бежит навстречу, врезается в меня. Прямо дух вон. Раз! — и мы вместе. Кстати, насчет энергии, тебя в какой комнате поселили?
И он прижался весьма впечатляющим возбуждением.
— Вот дурак, — звонко треснула ладонью по голой груди.
— Еще официальная часть впереди. Я должна выглядеть приличной девушкой, а не кошкой с сеновала. И живу я в гостинице, ты с этой дракой совсем забыл? Мне ваша домоправительница в жилье отказала.
Он помрачнел, оглянулся, выцепив у дверей опустевшего зала двух застывших охранников.
После того как один из них подбежал и получил распоряжение о выделении мне комнаты, Итан обнял меня и повел на выход.
— Алейна после гибели моей мамы несколько лет была фавориткой отца, но супругой он ее так и не назвал.
Меня она любит. Воспитывала как сына, но характер у нее портится с каждым годом. Замуж так и не вышла, а отец как специально любовниц каждый месяц меняет. Требует, чтобы она им прислуживала и угождала. Вот Алейна и бесится.
Мы вышли в коридор и как будто для подтверждения увидели мистера Донахью, обнимающего совсем юную девушку, хорошо бы совершеннолетнюю. При виде нас он поощрительно шлепнул ее по попе, что-то многозначительно буркнул на ухо и под заливистый девичий смех пошел нам навстречу, довольно встряхивая седой, представительной гривой волос.
— Молодец, сын. Горжусь тобой. Форос сейчас проходил, очень тебя хвалил. Отличная стратегия — притворяться слабым и вызнать все сговоры среди молодых. А потом, как ты их, одной лапой.
Глава восхищенно хмыкнул. Итан вежливо выслушал, не перебивая, затем сказал в своей хорошо знакомой мне спокойной манере:
— Не слушал бы ты, отец, этого старого мошенника с ядовитым жалом вместо языка.
