Под конец я не выдержала и, не прекращая зевать, процитировала бабулю и выдала:
— Энжи, пожалуйста, закрой шторы, рот и сделай ночь до утра.
Крысявка обиделась, замолчала, а я, воспользовавшись окном тишины, наконец-то смогла заснуть.
Утро наступило рано и резко: от ударов колокола, что будил всю округу.
Поплескав на лицо воды и переодевшись в чистое, я подхватила холщовую торбу с вещами, собранными накануне для первого дня учебы, и поспешила в академию. Успела вовремя, по ощущениям, минут за десять до звонка.
В аудитории еще было полно свободных мест, и я села на второй ряд поближе к окну.
Когда я уже разместилась, рядом со мной попросила разрешения присесть еще одна курсистка. Рыженькая, с россыпью конопушек на лице. Девушка-осень, хитрая лисица, поющая медь. И голос ее был под стать: звонкий, переливчатый.
— Меня зовут Марьяника, — представилась она.
— Рей.
Она присела на скамью и начала доставать из сумки пергамент, писчее перо и бутылек чернил, который от неловкого движения рыженькой покачнулся.
Неплотно притертая пробка отлетела, когда веснушка в последний момент успела поймать заваливающийся набок бутылек.
Пара капель чернил все же попала на запястье Марьяники, к ее досаде. Она недовольно закусила губу и полезла в недра сумки за платком.
— Ну вот, всегда так! И муж говаривал, что у меня не руки, а лопасти мельницы, — в сердцах бросила Марьяника, старательно оттирая пятна платком.
Получалось у нее плохо: чернила были на диво качественные. Я мельком глянула на точеное запястье, которое обвивал жгут родового узора.
Руны мелкие, льнули одна к другой, прямо как чешуйки, и прятались за брачным браслетом. Последний Марьяника, поморщившись, сдвинула ниже, закрывая вязь татуировки.
Ее коротко оброненное «говаривал» меня насторожило.
— А что у тебя с мужем, что ты о нем упоминаешь в прошедшем времени? — аккуратно поинтересовалась я: вопрос все же был достаточно личный.
— А-а-а. — Она махнула рукой с платком, чуть повторно не расплескав чернила. — Уехал еще полгода назад.
Записался на корабль и отчалил. Уверял, что вернется через месяц-другой с деньгами. Но прошло уже три срока от обещанного, а его корабля все нет и нет. Я уже и к чернокнижникам ходила, последние деньги отдала, чтобы узнать: жив ли? Как оказалось, и жив, и здравствует. Только неизвестно где. А жить на что-то надо. Вот на курсы и пошла. А ты как тут оказалась?
Я уже было хотела обтекаемо ответить на вопрос веснушки, но хлопнула дверь и в класс вошла наша куратор.
